Воздух наполнился перегретым и разогнанным до сверхзвуковой скорости металлом, когда двадцатимиллиметровые пушки открыли плотный заградительный огонь. Они буквально выстраивали стены из снарядов перед приближающимися ракетами. Бешеная скорострельностаь и самые современные программы наведения сделали свой дело. Большая часть ракет возорвались так и не достигнув своих целей ещё в воздухе, осыпав раскалёнными обломками собравшихся внизу и паникующих людей.

В первые секунды собравшиеся перед базой ещё не совсем понимали, что именно произошло. Даже в тот момент, когда поклонник Ластерхази упал перед ними, многие даже не осознали, что именно произошло. Но всё происходящее дошло до них лишь в тот самый момент, когда одна из ракет врезалась в стоящую перед ними «Пантеру». Угодив точно в сочленения левой ноги. Кумулятивная боеголовка пробила броню и разорвала на части конечность, буквально оторвав её от тела доспеха.

Поврежденная машина рухнула на землю. Пилот же третьей машины, неожиданно осознавший, что из трёх покинувших территорию базы доспехов «на ногах» остался лишь он один, сделал то единственное, что ему оставалось. Он стал действовать на автоматизме, выполняя заложенные инструкторами, тренировками и тренажёрами инструкции.

Он защищал себя.

Панели противопехотных зарядов на броне доспеха взорвались с негромкими на общем фоне хлопками. Заряды взрывчатки выбросили во все стороны тучи мелкой шрапнели. Волна из десятков тысяч двухсантиметровых шариков, летящих на скорости в четыреста метров в секунду врезалась в толпу.

Мало что может поразить так же сильно, как образ того, как сотни людей буквально взрываются кровавыми брызгами. Многие просто разлетелись ошмётками, когда налетевшая волна превратила их тела в фарш.

Но Эмма, на своё счастье, всего этого не видела. Она вжалась в угол бронированного щита, установлено на краю стены и зажимала уши, чтобы не оглохнуть от раскатистого рокота автоматических турелей. Находящая почти что в плотную и на её головой установка повернулась и вновь открыла огонь. Как и остальные турели, она перенесла огонь на вершины зданий, с которых вёлся обстрел. Механизмы подачи снарядов автоматически сменился с подкалиберных бронебойных на осколочно фугасные и крыши высоток в полукилометре от зданий потонули во вспышках разрывов, дыме и разлетавшихся обломках.

— ЭММА! — кто-то схватил её за плечо. — КИРН! Надо уходить!

Открыв глаза, она увидела Майка, стоящего рядом с ней на коленях и трясущего её руками за плечи. Оператор тряс её с горящими от страха глазами, а левая половина его лица была залита кровью.

— Давай же, вставай! — не переставал упрашивать он. — Пожалуйста, Эмми, нужно валить отсюда! ПРЯМО СЕЙЧАС!

Словно желая подтвердить его слова, рядом с Майком тут же оказался высокая фигура в броне. Прежде чем десантник схватил репортёршу за воротник бронежилета и оторвал от пола, как нашкодившего котёнка, Эмма успела заметить на его броне опознавательные знаки сержанта.

— Валите со стены! — рявкнул Хиггинс и толкнул Эмму в сторону лестницы. — Уходите отсюда. Мы сами здесь разбе…

Что-то неожиданно ударило в основание той секции стены, где они находились. Ударило с такой силой, что всех, кто на ней стоял, подбросило в воздух.

Выкатившийся из городских кварталов танк не имел своей целью Эмму или других людей, что находились на окружающей базу стене. Стрелок целился в колонну, которая одновременно служила опорой, к которой крепились секции защитного сооружения и платформой для автоматической огневой установки.

Просто он в неё не попал.

Эмма вскрикнула, когда ощутила, что неожиданно оказалось в воздухе. В затем больно ударилась лицом об отвратительно жёсткий перфорированный металл. Из разбитой губы потекла кровь, а мир перед глазами на миг померк.

А затем неудачливый стрелок наконец смог попасть в свою цель. Новый удар оказался не таким сильным. Зато точным. Не прекращающую вести огонь автоматическую турель снесло со своей платформы и раскидало горящими обломками прямо на крыши задний базы.

А затем вся секция стены начала рушиться вниз…

Каждый из идущих вслед за «Возмездием» дредноутов уже успел выпустить первый залп. И через одну минуту и двенадцать секунд за ним последовал второй. На самом деле они могли бы выстрелить и раньше, но более старые по сравнению с «Эверестами» «Голиафы» несли на своём борту пусковые устаревшего типа и им требовалось больше времени на перезарядку.

Впрочем лишние двадцать или тридцать секунд между залпами сейчас ни как не могли повлиять на общее положение дел. Всё решало количество пусковых и то, чем эти пусковые были заряжены.

Никто и никогда за пределами верхушки военного руководства Альянса никогда не узнает, кем именно были им переданы чертежи противоракетных кассет, впервые применённые Верденским военно-космическим флотом пять лет назад. На самом деле даже среди верхушки руководства флота Альянса подавляющее большинство считали это не более чем удачей. Полученные, как они думали, контрабандным путём образцы оружия прошли через процедуру обратного инженеринга и были скопированы, дабы дать преимущество флоту АСМК в будущих сражениях.

И сейчас почти девять сотен этих «кассет» вырвались из пусковых дредноутов, развернулись в космическом вакууме и запустив свои маршевые двигатели практически сразу же исчезли с глаз, устремившись к приближающимся ракетам.

Собранные в спешке, они имели огромное количество ещё не искоренённых детских болезней. Более слабая и дешёвая электроника для анализа и обмена информацией не смогла бы обеспечить им даже шестидесяти процентов эффективности от своих верденских аналогов. Но она могла обеспечить пятьдесят семь, что в сложившихся условиях можно было счесть успехом. Особенно с учётом того, что сами кассеты созданные инженерами и конструкторами Альянса чуть ли не на коленке, обладали одним значительным преимуществом.

Они были больше. И могли вместить в себя не десять противоракет, а тринадцать, что давала большую плотность огня.

И сейчас это крошечное на первый взгляд преимущество должно было окупить себя в полной мере.

По крайней мере так думали те, с чьих кораблей они были выпущены.

Флагман 2й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

Ди’Анджело внимательно наблюдал за тем, как рисуемые голографическим проектором в центре мостика иконки перемещались в пространстве, постепенно сближаясь друг с другом.

— Адмирал, — тихо обратился к нему начальник штаба. — Ваш шлем.

Обернувшись, Ди’Анджело заметил, что начальник штаба уже стоит за его спиной облачившись в шлем контактного скафандра. Как и весь офицерский состав флагманского мостика монитора. В то время, как собственный шлем Ди’Анджело продолжал висеть на подлокотнике его кресла.

— Конечно, Сергей, — кивнул адмирал, стараясь скрыть то, что из-за нервов совсем забыл о чём-то столь важном. — Спасибо, что напомнил мне.

Отвернувшись от проекции, он подошёл к креслу и надел шлем, зафиксировав замки крепёжной манжеты в горжете скафандра. Система тут же начала накачивать внутрь воздух для дыхания. До тех пор, пока компьютер скафандра не обнаружит опасности, он будет брать воздух из окружающей среды, не растрачивая попусту ресурсы СЖО.

Как только с этим было закончено, Ди’Анджело увидел, что их ракеты вышли на дистанцию удара.

— Получаем телеметрию с кассет, сэр, — сообщил начальник тактической секции. — Есть захват целей.

— Производим расчёты для распределения удара, — следом за ним доложил помощник начальника тактической секции. — Готово, сэр. Раскрытие через… пять, четыре, три… Потеря контакта! Внимание! Потеря контакта с целями!

— Что за чертовщина⁈ — воскликнул Ди’Анджело, в шоке глядя на центральную проекцию, где ещё несколько мгновений назад хорошо были видные иконки приближающихся ракет.

Но теперь ситуация изменилась кардинально. Резко и внезапно. Теперь вместо чистых, стройных и понятных данных, поступающих на мостик от радаров и систем передачи информации «Возмездия», вся проекция превратилась в кипящий от помех электронный ад.