Столица Земной Федерации

Земля

Лондон

— Мы несём убытки!

В очередной раз, услышав это выражение, сидящая в потрясающем удобном кресле Минерва Эпштейн с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза.

Первые три или четыре раза это ещё могло вызвать у неё какое-то подобие эмоций, но теперь… единоличная глава корпорации «Арматек» и представительница одного из самых богатых корпоративных кланов Федерации испытывала лишь гнетущую скуку и безразличие.

Особенно сейчас, когда она и главы других корпораций собрались для обсуждения происходящих событий.

— Разумеется, Чарльз, — вздохнула она, лениво осмотрев голограммы других людей, что собрались сейчас за широким столом. — Конечно же ты испытываешь трудности…

— ТРУДНОСТИ⁈ — голограма мужчины ударила кулаком по столу. — Трудности, Минерва⁈ Ты издеваешься⁈

— Нисколько, — флегматично отозвалась сидящая в кресле женщина и повела плечами. — Мы предполагали, что нарушение логистических цепочек и поставок может создать определенного рода трудности…

— Минерва, убытки в размере четырёх с половиной триллионов это не просто, какие-то трудности! — рявкнул глава совета директоров «Горизонта», одной из крупнейших кораблестроительных компаний Федерации. — Из-за задержек с поставками материалов я теряю контракты! Из-за потери контрактов я теряю деньги! Огромные деньги!

В ответ на это Эпштейн лишь усмехнулась, прикрыв губы ладонью. Конечно же он теряет прибыль. Разумеется. Его шарашкина контора хоть и могла поиграть мускулами с кем поменьше, но против верфей «Арматека» на Марсе он ничего сделать не мог.

Впрочем, не он один так думал.

— Минерва, Шнайдер прав, — заметил другой мужчина, одетый преимущественно в лёгкую и свободную одежду. Как если бы он сидел на балконе своего роскошного особняка на Гавайях.

Хотя, почему же «как». Именно там он сейчас и сидел.

— Да, мы предполагали, что восстание на Конкордии повредит нашему бизнесу. Я не буду в этом плане с тобой спорить. Но никто из нас не ожидал, что события примут такой масштаб. Пиренейский сектор практически отрезан от нас. А ты не хуже меня знаешь, что именно от туда шло почти тридцать шесть процентов ресурсов, которые используются в промышленности Ядра. Они были нашей кормушкой на протяжении сорока лет.

— И что? — лениво поинтересовалась Минерва с таким видом, будто её то совсем не заботило. — Что ты хочешь сказать, Евгений?

— То, что если ситуация продолжит ухудшаться, даже если она просто останется на текущем уровне…

— А она на нём и останется, — резко перебила его глава «Арматека».

Минерва поднялась с кресла и прошла вдоль стола.

— Я скажу вам даже больше, — продолжила она. — Эта война не остановится быстро. Но, подумайте вот о чём. Какие возможности нам открываются? Наш военно промышленный комплекс не получал таких заказов ни разу за последние сто лет. Даже тот финансовый дождь, который пролился на нас после рейнско-верденской войны и близко не сравниться с тем бесконечным потоком денег, который наше уважаемое правительство вливает в оборонку сейчас.

При словах «уважаемое правительство» голограммы за столом засмеялись. Впрочем, все собравшиеся и так прекрасно понимали, насколько «волшебной» и прибыльной была сложившаяся ситуация. Они не были идиотами. Просто некоторые из них оказались несколько менее удачливыми, чтобы со всей полнотой воспользоваться предоставленным им шансом. И теперь те, кому по их собственной нерасторопности не повезло, бесились из-за этого.

И Минерва прекрасно это понимала.

— Просто примите ситуацию, как факт, — сказала она. — Да, я знаю, что многие из вас не вняли моему предупреждению три года назад и не задумались над тем, чтобы пересмотреть свои логистические цепочки в сторону снижения зависимости от ресурсов Пиреней.

При этом она посмотрела в сторону Шнайдера и голограмма мужчины стыдливо отвела взгляд в сторону.

А ведь она предупреждала его. Всех их о том, что «может» случится. Разумеется, никакой конкретной инфомиарции она не давала, ссылаясь на свои «контакты» в высших кругах среди правительства и обороны. Не то, чтобы их там не было, просто информация поступала из куда более надёжного источника.

Тем не менее, кто-то действительно воспринял её предупреждения и сейчас сидел с довольной улыбкой, пока другие пожинали плоды своей недоверчивости.

Но, что ещё более важно, сейчас они все смотрели на нее так, как жители древней Греции взирали на дельфийских оракулов. С благоговением и ожиданием. Они хотели услышать ещё немного её мистической мудрости и получить новое волшебное предсказание.

И эти взгляды приятно грели самолюбие возвышающейся над ними женщины.

— Взгляните на это другим образом, — предложила она им. — Если война продолжиться, то это будет нам лишь в плюс. Конкордия… этот Альянс, как бы они не храбрились, какие бы громкие заявления не делали, они никогда не смогут победить. Они просто не в силах нанести Федерации такой уровень урона, который можно было бы назвать фатальным.

— Смотря, что ты подразумеваешь под словом «фатальный», Минерва, — заметила сидящая за столом голограмма стройной женщины.

Глава «Арматека» повернула голову в её сторону.

— Разумеется я говорю о таком уроне, который нас уничтожит, Елена, — произнесла Эпштейн. — Уничтожит окончательно и бесповоротно. Я говорю о том типе урона, когда сами наши жизни окажутся под угрозой. А все вы прекрасно понимаете, что этого не случится. Никогда. Именно мы управляем промышленностью Федерации. Именно наши компании производят львиную долю оружия, техники, кораблей! Вообще всего, начиная от молекулярных схем применяемых в электронике и заканчивая перевязочными пакетами и продуктами питания. Само государство не позволит, чтобы с нами хоть что-то случилось. Потому, что именно мы куём его меч.

И они это прекрасно понимали.

Каким бы опасным и неожиданным не оказалась эта гражданская война, все они понимали факт её… нет, не бессмысленности, но скорее, бесперспективности в том смысле, в каком кричали самые громкие паникёры.

Федерация — колос на глиняных ногах. Да, он пошатнулся. Ранен, возможно. Но это все ещё колосс. Аналитики Фонда Лапласа просчитали все возможные исходы этой войны. Они провели тысячи часов исследований и аналитических расчетов, просчитывая самые невероятные варианты развития событий. И каждый строился на самом худшем, самом ужасающем сценарии, том самом, в котором Фонд теряет контроль над ситуацией, которую сам же и породил.

Революция всегда пожирает тех, кто её породил. Именно поэтому Фонд никогда не ставил своей целью управление людьми. Нет, их обязанность заключалась в том, чтобы подталкивать всех в том направлении, в каком было необходимо. И именно этим они занимались. И будут делать это до тех пор, пока не достигнут своей цели.

Или, пока им не помешают. А этого никогда не случится. Минерва позаботится о том, чтобы этого не произошло. В конце-концов, разве зря она приложила столько сил для того, чтобы эта война вообще могла случится? «Арматек» под её руководством почти десятилетие накачивал Пиренеи оружием и промышленностью для его производства. Одна только задача создать расширенную цепь производств двойного назначения сама по себе являлась чем-то почти невозможным. Точнее могла бы быть таковой, если бы не пустившая свои гадкие корни коррупция. Сама же Минерва искала людей, которые в последствии смогли бы возглавить то, что и так бы произошло.

Снились ли ей кошмары из-за того, что она и Фонд Лапласа в итоге начали?

Нет. Нисколько. Просто потому, что рано или поздно это все равно случилось бы. Да, скорее всего значительно позже необходимого. И в меньшем масштабе. Но случилось бы в любом случае. Минерва и остальные лишь подлили масла в огонь, используя напряжённость, а затем и короткую войну между Верденом и Рейном для того, чтобы продолжать проталкивать с помощью лобистов увеличение трат на ВПК Федерации.