Операция Дудула изначально поддерживалась организацией ЗИЮА (Звукозаписывающая Индустрия Южной Африки, RISA). По мнению этой организации, движение предоставляло желаемые свидетельства поддержки местными жителями программы борьбы с пиратством и подчеркивало первоочередную роль в нем артистов, главных пострадавших от пиратства, а не корпораций. Но поддержка ЗИЮА исчезла из-за поступления обвинений в борьбе с преступностью несанкционированными методами и споров относительно проводимых маршей. Публичный разрыв между ЗИЮА и операцией Дудула произошел в августе 2006, когда Мбули заявил о необходимости отставки главы ЗИЮА Кена Листера (Coetzer 2006). Широкое сотрудничество при рейдах между ЗИЮА, Министерством торговли и промышленности (DTI) и Полицейской службой Южной Африки (SAPS) подошло к концу, операция Дудула окончательно прекратила свое существование в 2008 году.

Одной из антипиратских мер, постоянно предлагаемых IIPA и другими отраслевыми группами, является создание судов по вопросам интеллектуальной собственности для ускорения процесса рассмотрения дел по нарушению прав. Отраслевые группы в ЮАР получили почти все, что хотели, после появления судов по коммерческим преступлениям, в которых рассматриваются случаи с подделками и другие преступления, наносящие урон бизнесу. Первый суд по коммерческим преступлениям был учрежден в Претории в ноябре 1999 посредством партнерства Полицейской службы ЮАР (SAPS), Национальной прокуратуры (NPA), Министерства Юстиций, организации ЮАР Бизнес против Преступлений (BACSA), некоммерческой организацией основанной африканскими компаниями и Агентством международного развития (USAID). BACSA играла главную роль: она предоставила изначальные средства для найма прокуроров в суд, таким образов создав прецедент своего рода приватизации системы правосудия, что стало характеризовать правоприменительные мероприятия в целом. Признанный успех Суда по коммерческим преступлениям в Претории привел к созданию суда в Йоханнесбурге в 2003 году, двух дополнительных судов в Дурбане и Кейптауне, и новых специальных полицейских подразделений по коммерческим преступлениям, все при финансовой поддержке BACSA.

Спонсируемое индустрией обучение персонала и образовательные кампании, регулярно проводимые повсеместно в государственных учреждениях, отмечают другую сторону государственно-частного партнерства. BACSA продолжает готовить прокуроров в судах по коммерческим преступлениям. Антипиратский отдел RiSA поддерживает и обучает служащих Полицейской службы ЮАР (SAPS), Национальной прокуратуры (NPA), налоговой службы ЮАР (SARS). Компания Sony BMG платит таможенным и акцизным чиновникам за проведение антипиратских семинаров для студентов высших учебных заведений. ЮжноАфриканское отделение Microsoft финансирует местные мероприятия спонсируемой США «СТОП!» инициативы — Стратегии, ориентированной на борьбу с организованным пиратством. В сотрудничестве с посольством США и Информационным агентством США также готовит африканских судей. Согласно другим статьям в данном отчете, принудительное применение в развивающихся странах происходит через подобное размывание государственночастных границ в применении законов, принятии политических решений и судебной системе. Центральная роль судебной системы и сравнительная независимость от влияния заинтересованных сторон выходят на первый план среди возникающих в результате противоречий.

Типичный пример возникающих в ЮАР противоречий — дело Маркуса Мока (Marcus Mocke) — мелкого торговца пиратскими оптическими дисками из Йоханнесбурга. В 2004 году Йоханнесбургская оперативная группа по коммерческим преступлениям провела рейд у него дома и обнаружила четыреста пиратских DVD и игр для PlayStation. Мок признал себя виновным в распространении и торговле пиратскими товарами на блошиных рынках. В январе 2005 йоханнесбургский суд по коммерческим преступлениям официально объявил приговор, повсеместно признанный как самый жесткий в истории ЮАР: выбор между 8 годами тюрьмы и штрафом в 400000 R (65 000 USD). Мок согласился заплатить штраф. Фред Потгиетер (Fred Podgieter), тогдашний глава SAFACT объявил, что этот приговор является «принципиально новым решением и главным прорывом в войне с пиратством» (Bizcommunity, 2005). Председательствующий судья позже отменил штраф по причине хорошего поведения Маркуса Мока.

Копирование и распространение запрещенных книг, записей и других носителей информации в ЮАР имеет длинную историю, связанную с политическим и культурным сопротивлением апартеиду. Эта деятельность, что неизбежно, охватила широкий спектр экономических потребностей, видов предпринимательской деятельности, а также скрытое и явное социальное неподчинение. Экономические санкции против ЮАР сделали теневую экономику основным средством доступа ко многим видам товаров, начиная с учебников и кончая электроникой. Теневой рынок услуг процветал в сложившейся ситуации, так как квалифицированные работники предлагали свои услуги непосредственно покупателям, в обход бизнеса европейцев и государственных налогов. Повсеместное воровство и перепродажа фабричных товаров очертило расовое разделение между рабочими и менеджментом и сделало более расплывчатыми границы между политическими и преступными действиями. Таким образом, потребление пиратских товаров стало нормой и влилось во многие политические и социальные виды деятельности в ЮАР. Пиратство стало частью повседневной жизни, и, являясь таковой, практически не требовало оправдания.

Хотя политическая составляющая пиратства в период после апартеида в основном исчезла, острые образцы расового неравенства и доступа к медиа не исчезли; не перестало быть нормой и пиратство, не исчезла его роль в значительном этническом социальном неповиновении. В этом разделе мы рассмотрим повседневную сторону пиратства и его сложную социальную географию. Мы основываемся на материале, собранном на трех блошиных рынках Йоханнесбурга, на которых торговцы продают пиратские музыку и фильмы — Брума (Brima), Норд/ Плин (Noord/Plein) и Площадь Фордсбург (Fordsburg Square), — и на нашем исследовании рынка пиратских товаров в Гановер Парк (Hanover Park), города Кейптаун.

Рынок пиратских носителей информации ЮАР имеет две отличительные от других развивающихся стран черты: (1) очень медленное развитие услуг широкополосного интернета для рынка богатых потребителей, (2) все ещё активный рынок аудиокассет для потребителей низшего класса. Между ними пролегает океан пиратских CD и DVD.

Как и в других странах, появление аудиокассет в ЮАР в 1970-х привело к росту кассетного пиратства до промышленных масштабов и, в частности, к появлению масштабной потребительской культуры копирования, основанной на «микс-кассетах». ЮАР была импортером кассет из Великобритании, но также имела значительное местное производство, обслуживающее внутренний рынок и сделавшее возможным экспорт в ближние страны. Как только в начале 1990-х стали доступными недорогие CD плееры, спрос на кассетный формат стал резко падать. К 1996 только 42 % аудиозаписей в ЮАР продавалось на кассетах, по сравнению с 53 % на CD (DACST 1998).[125]

Но в ЮАР, как и во многих других бедных странах, спад не значит вымирание. Скорее, аудиокассеты переместились на рынок дешевых низкокачественных товаров, обслуживающий в основном потребителей с низким уровнем доходов, часто сельское население, все ещё сильно зависимое от радио и кассетных плееров, работающих от батареек. Соответственно изменился доступный на рынке аудиокассет контент — с международных хитов к местной народной музыке, включая Shangaan, традиционные песни Maskandi и Tswana, музыку из Лесото и евангелие. Легальные копии этих кассет оставались относительно недорогими в диапазоне от R14 ($1.75) до R25($3.10), причем цены практически не изменились за последние пятнадцать лет. К 2003 официальный рынок сжался до $3.2 миллионов, а к 2008 до менее $400 000 (Euromonitor International 2009). Эти цифры не включают большого неофициального рынка кассет. На блошином рынке Норд/Плин, обслуживающем жителей пригорода из рабочего класса, все ещё есть продавцы кассет. За пределами городов, кассеты остаются важным средством, инициирующим множество местных видов деятельности, связанных с медиа, начиная с прослушивания и записи музыки и до обмена местными выступлениями и религиозными проповедями.