Принимая во внимание эти трудности, принудительное применение права в Индии началось чтобы принудить больше к гражданской правовой защите. Жалобы граждан по большей части просты, быстры и на практике менее сфокусированы на оспаривании в судах. На основе таких жалоб, суды обычно выдают запреты против нарушивших сторон и так же могут позволить судебным исполнителям провести рейд и конфисковать товары.

Ограниченные в использовании против пиратской продукции, подобные запреты, где неформальные торговые организации проводят рейды и захваты, не эффективны в разрезе общей стратегии. Но они широко используются против более организованных распространителей пиратской продукции и, в частности, против местных сетевых операторов, которые обычно показывают пиратские версии фильмов во время предварительного выхода.[308] В подобных случаях после получения ордера на изъятие, истцы обычно содействуют полиции в изъятии продукции и оборудования. Рейды такого типа нацелены менее на изъятие улик для суда, нежели чем на то о, чем говорилось в главе 1, посвященной конфискационному режиму, в котором главной целью является уничтожение или конфискация запасов пиратской продукции и инфраструктуры в попытке уничтожить бизнес пиратства.[309]

Из-за большой тяги таких гражданских мер по принудительному применению прав, адвокаты защищающие бизнес, в последние несколько лет, настояли на значительном расширении силы судебных запретов. Огромный массив правовых стратегий, разработанных в других сферах закона, были перенесены статьи о нарушении авторских прав, включающих нарушения в одностороннем порядке, без слушанья других вовлеченных сторон, предложения Джона Доу, выставленные против анонимных правонарушителей, и предложения Антона Пиллара, о расширении поиска и аресте представителей власти. Совместно эти меры сделали запреты более эффективным средством для борьбы с теневой экономикой и, в настоящее время, применяются истцами постоянно. Однако они остаются спорными методами изъятия и не всецело допустимы.

Многие из опрошенных адвокатов, занимающихся авторским правом, испытывали раздвоенные чувства относительно практичности принудительного применения права. В частности, фокус IIPA и USTR на принудительном применении права в криминальных случаях, связанных с авторским правом в Индии, принимается со скептицизмом.

Такие взгляды не отражают равнодушия к нарушениям. Многие из тех же адвокатов, так же жаловались, что полиция не принимает всерьез дела связанные с нарушением авторского права. Мы видим довольно много доказательств подобной точки зрения. Индийская полиция имеет достаточно сил, чтобы бороться с пиратством, включающую властей, которые позволяют полиции арестовывать за нарушение авторского права без предварительного заявления. Но такие аресты редко происходят вне контекста специфичных кампаний по конфискации, таких как последняя широкомасштабная зачистка в Тамил Наду.

Таким образом, отношение к 1Р со стороны полиции это еще один фронт в усилении укрепления правоприменительной практики в Индии. Как и вмешательства с судебными властями, эти попытки имеют сильную воспитательную направленность и, в некоторых отношениях, становятся просто еще одним аспектом более широкой кампании, ведомой группами гражданского общества с целью формирования полицейской культуры. Один из адвокатов с которым мы разговаривали, является преподавателем в полицейском колледже в Дели, где он проводит сессии для полицейских инспекторов на защите программного обеспечения и фильмов. Он описал важность «информирования» офицеров полиции о вреде пиратства в СМИ — слова, где угодно используемое в основном борцами за права человека и права гендерных групп, которые описывают их проблемы с правоохранительными органами.

Несмотря на озабоченность относительно общей незаинтересованности полиции, отношения между бизнесом и полицией остается критичными для практики взысканий основанной на проведении рейдов. В последние годы появился процветающий частный рынок экспертизы, что создает сложную сеть профессиональных и социальных связей между государственными и частными органами изыскания. Агентства, нанимаемые для расследования нарушений или для помощи в проведении рейдов, обычно возглавляются бывшими офицерами полиции или ушедшими на пенсию офицерами. Экспертиза в сети пиратства — это часть описания работы. Звонок бывшим коллегам — это другая и критичная возможность инициированная бизнесом, в контексте тысяч рейдов в год.

Существуют другие практические трудности, связанные с действиями полиции касательно авторского права, включающие продолжающиеся скудное понимание закона об авторском праве, особенно касающегося разницы в стандартах доказательства обладания и подачи исковых заявлений. В соответствии с международным правом, заявление на авторское право в Индии не требует регистрации. Тем не менее, полиция часто следуют нормам материально — имущественных преступлений в требовании доказательств права собственности, под страхом быть вовлеченным в преследования из-за ложных жалоб.

По мнению большинства, полиция и судебное образование, в лучшем случае, имеет скромный успех. Общий уровень убежденности остается исчезающе низким. Большинство судов по-прежнему неохотно расширяют использование процедур в одностороннем порядке, в которых обвиняемый не должен присутствовать на слушании, или, в конечном счете — во время уголовного процесса.

Полиция, как правило, сопротивлялась принятию авторских прав в рамках своей основной миссии, несмотря на изменения в индийском законодательстве, которые прямо подталкивали их к этому. Мало кто из представителей полиции, с кем мы говорили, рассматривают пиратство в СМИ, в качестве первоочередной задачи в стране, где правоохранительные законы и судебная система являются чрезвычайно перегруженными более серьезными преступлениями.

Антипиратские кампании по всему миру регулярно обнаруживают связь между пиратством, организованной преступностью и терроризмом. В Индии, роль преступной группировки D-company часто используются в качестве доказательства обоих утверждений Самые свежие сведенья о роли D-company получены из опубликованного в 2009 году отчета RAND Corporation, финансируемого MPAA, о преступных и террористических связях с кино-пиратством. По данным RAND, D-company контролирует все сферы бизнеса индийского кино и пиратского рынка: «С 80ых годов основателям D-Company, удалось вертикально интегрировать D-company в индийскую кино и пиратскую индустрию, устанавливая чисто пиратскую монополию над конкурентами и применяя рэкет для управления мастер-копиями пиратских Болливудских и голливудских фильмов «(Тревертон и др. 2009). Доклад RAD после выхода, широко цитировался в индийских СМИ, и его заявления о D-company были быстро интегрированы в антипиратскую кампанию, проводимую индийской киноиндустрией и MPAA.

Большая часть внимания сосредоточена на Дауд Ибрагиме — основателе D-company, а также лидере Мумбаиской мафии в 1980ых. Ибрагим якобы финансировал взрывы в Мумбаи в 1993 (как отместка за насилие со стороны индусов, в предыдущем году, в отношении мусульман). Под давлением полиции, он отправился из Индии в Дубаи, а позднее в Пакистан. Ибрагим в настоящее время действует от Карачи, где по сообщениям, он управляет контрабандой наркотиков в значительной части Южной Азии, Африке и Юго-Восточной Азии. Существует много свидетельств о его связях с пакистанской разведкой и Аль-Каидой, последние — причина его наличия в списке террористов США.

Роль Ибрагима в кино-пиратстве, как правило, объясняется его предполагаемым приобретением компании Sadaf Video — основного производителя и дистрибутора DVD продукции в Карачи, значительно выросшей, несмотря на запрет на индийские фильмы в Пакистане. До 2008 года, когда запрет был окончательно отменен,[310] пиратские копии изготавливаемые компанией Sadaf стали основной формой доступа к дико популярным фильмам Болливуда в Пакистане. Большие фабрики по производству VCD и DVD как в районе Карачи, так и за его пределами имели большой спрос. Товары Sadaf нелегально переправлялись назад в Индию и отправлялись на другие региональные рынки для продажи (таких как Южная Африка, см. главу 3).