' There's nothing so mysterious about it.
- Ничего неисповедимого тут нет.
He's not working at all.
Бог вообще ничего не делает.
He's playing.
Он забавляется.
Or else He's forgotten all about us.
А скорее всего, он попросту о нас забыл.
That's the kind of God you people talk about-a country bumpkin, a clumsy, bungling, brainless, conceited, uncouth hayseed.
Ваш бог, о котором вы все твердите с утра до ночи, - это темная деревенщина, недотепа, неуклюжий, безрукий, бестолковый, капризный, неповоротливый простофиля!..
Good God, how much reverence can you have for a Supreme Being who finds it necessary to include such phenomena as phlegm and tooth decay in His divine system of creation?
Сколько, черт побери, почтения к тому, кто счел необходимым включить харкотину и гниющие зубы в свою "божественную" систему мироздания.
What in the world was running through that warped, evil, scatological mind of His when He robbed old people of the power to control their bowel movements?
Ну вот скажи на милость, зачем взбрело ему на ум, на его извращенный, злобный, мерзкий ум, заставлять немощных стариков испражняться под себя?
Why in the world did He ever create pain?'
И вообще, зачем, скажи на милость, он создал боль?
'Pain?' Lieutenant Scheisskopf s wife pounced upon the word victoriously.
- Боль? - подхватила жена лейтенанта Шейскопфа.
' Pain is a useful symptom.
- Боль - это сигнал.
Pain is a warning to us of bodily dangers.'
Боль предупреждает нас об опасностях, грозящих нашему телу.
'And who created the dangers?' Yossarian demanded. He laughed caustically.
- А кто придумал опасности? - спросил Йоссариан и злорадно рассмеялся.
'Oh, He was really being charitable to us when He gave us pain!
- О, действительно, как это милостиво с его стороны награждать нас болью!
Why couldn't He have used a doorbell instead to notify us, or one of His celestial choirs?
А почему бы ему вместо этого не использовать дверной звонок, чтобы уведомлять нас об опасностях, а? Или не звонок, а какие нибудь ангельские голоса?
Or a system of blue-and-red neon tubes right in the middle of each person's forehead.
Или систему голубых или красных неоновых лампочек, вмонтированных в наши лбы?
Any jukebox manufacturer worth his salt could have done that.
Любой мало-мальски стоящий слесарь мог бы это сделать.
Why couldn't He?'
А почему он не смог?
'People would certainly look silly walking around with red neon tubes in the middle of their foreheads.'
- Это было бы довольно грустное зрелище - люди разгуливают с красными неоновыми лампочками во лбу!
'They certainly look beautiful now writhing in agony or stupefied with morphine, don't they?
- А что, по-твоему, это не грустное зрелище, когда люди корчатся в агонии и обалдевают от морфия?
What a colossal, immortal blunderer!
О, бесподобный и бессмертный бракодел!
When you consider the opportunity and power He had to really do a job, and then look at the stupid, ugly little mess He made of it instead, His sheer incompetence is almost staggering.
Когда взвешиваешь его возможности и его власть, а потом посмотришь на ту бессмысленную и гнусную карусель, которая у него получилась, становишься в тупик при виде его явной беспомощности.
It's obvious He never met a payroll.
Видно, ему сроду не приходилось расписываться в платежной ведомости.
Why, no self-respecting businessman would hire a bungler like Him as even a shipping clerk!'
Ни один уважающий себя бизнесмен не взял бы этого халтурщика даже мальчиком на побегушках.
Lieutenant Scheisskopfs wife had turned ashen in disbelief and was ogling him with alarm.
Жена лейтенанта Шейскопфа боялась поверить своим ушам. Она побледнела и впилась в Йоссариана тревожным взглядом.
'You'd better not talk that way about Him, honey,' she warned him reprovingly in a low and hostile voice.
- Милый, не надо говорить о нем в таком тоне, -сказала она шепотом.
'He might punish you.'
- Он может покарать тебя.
'Isn't He punishing me enough?' Yossarian snorted resentfully.
- А разве он и так мало меня наказывает? - горько усмехнулся Йоссариан.
' You know, we mustn't let Him get away with it.
- Ну нет, это ему даром не пройдет.
Oh, no, we certainly mustn't let Him get away scot free for all the sorrow He's caused us.
Нет, нет, мы обязательно проучим его за все несчастья, которые он обрушивает на наши головы.
Someday I'm going to make Him pay.
Когда-нибудь я предъявлю ему счет.
I know when. On the Judgment Day.
И я знаю когда - в день Страшного суда.
Yes, That's the day I'll be close enough to reach out and grab that little yokel by His neck and-'
Да, в тот день я окажусь совсем близко около него. И тогда стоит мне протянуть руку - и я схвачу этого деревенского придурка за шиворот и...
' Stop it!
- Перестань!
Stop it!' Lieutenant Scheisskopfs wife screamed suddenly, and began beating him ineffectually about the head with both fists. 'Stop it!'
Перестань! - завизжала жена лейтенанта Шейскопфа и принялась колотить его по голове.
Yossarian ducked behind his arm for protection while she slammed away at him in feminine fury for a few seconds, and then he caught her determinedly by the wrists and forced her gently back down on the bed.
Йоссариан прикрылся рукой, а она лупила его в припадке бабьей ярости, пока он решительно не схватил ее за запястья.
'What the hell are you getting so upset about?' he asked her bewilderedly in a tone of contrite amusement. 'I thought you didn't believe in God.'
- Какого черта ты так разволновалась? - спросил он недоуменно и, как бы извиняясь, добавил: - Я думал, ты не веришь в бога.
'I don't,' she sobbed, bursting violently into tears.
- Да, не верю, - всхлипнула она и разразилась бурным потоком слез.
'But the God I don't believe in is a good God, a just God, a merciful God.
- Но бог, в которого я не верю, - он хороший, справедливый, милостивый.
He's not the mean and stupid God you make Him out to be.'
Он не такой низкий и глупый, как ты о нем говорил.
Yossarian laughed and turned her arms loose.
Йоссариан рассмеялся и выпустил ее руки.
'Let's have a little more religious freedom between us,' he proposed obligingly.
- Давай не будем навязывать друг другу своих религиозных взглядов, - любезно предложил он.
