Рис. 72. «Арфистка». Роспись из Топрак-калы
По одному из таких наиболее полно сохранившихся изображений — молодой женщине с арфой (рис. 72) — все помещение и получило свое условное название. Круглолицая с покатыми плечами женщина как бы перебирает пальцами струны большой треугольной арфы. На арфистке одежда с круглым воротом и складками, переданными в виде параллельных линий. На руках — браслеты. Все изображение напоминает памятники гандхарского (и кушанского вообще) искусства.
Интересно, что в этой же комнате были найдены изображения, выполненные и в совсем иной манере и традиции. Такова часть лица женщины, переданного в фас с прямо смотрящими широко прорезанными черными глазами и густыми сросшимися бровями (рис. 73), — изображение, глядя на которое, невольно вспоминаешь знаменитые «фаюмские портреты» римского Египта и другие художественные памятники античного мира римского времени.
Рис. 73. Часть лица женщины. Роспись из Топрак-калы
В северо-восточной части дворца помещалось другое парадное помещение, назначение которого в отличие от «зала арфистки» вряд ли вызывает сомнение. Это торжественный дворцовый зал со своеобразной портретной галереей хорезмийских царей, названный поэтому «залом царей». Этот огромный (площадью 280 кв. м) приемный зал топрак-калинского дворца был изолирован от всех внутренних дворцовых помещений: он связан лишь с внешними северными помещениями, куда вел специальный коридор, состоящий из нескольких колен.
Стены «зала царей» покрывала многокрасочная живопись с изображением красных и белых лилий по желтому и синему фону и различные барельефные украшения в виде гирлянд из цветов и плодов. Ио основу его внутреннего убранства составляли не росписи, а глиняная раскрашенная скульптура — еще один новый вид памятников изобразительного искусства древнего Хорезма, открытый впервые в 1947 г. «Портретная галерея» хорезмийских царей как раз и представляла собой скульптурные воспроизведения государей Хорезма, правивших страной после ее освобождения от кушанской власти. Вдоль стен «зала царей» тянулась высокая су фа, разделенная ажурными решетками на ряд секций, в каждой из которых были размещены скульптурные группы: цари, окруженные женами, принцами, приближенными, и божества-покровители.
К сожалению, до нас не дошло ни одного изображения лица хорезмийских царей из топрак-калинской галереи. Но о том, что это были именно цари, достаточно определенно свидетельствуют находки двух головных уборов, тождественных с индивидуальными коронами двух хорезмийских царей, известными по изображениям на монетах. Характерно, что корона, представленная в чекане наиболее раннего из послекушанских царей Хорезма (его имя С. П. Толстов читает как «Вазамар»), найдена в крайнем отсеке «портретной галереи»; отсюда, очевидно, полагалось начинать ее осмотр.
Статуи сидящих царей (примерно вдвое больше натуральной величины) сопровождали стоящие мужские, женские и детские фигуры (гораздо меньшего размера). От этих стоящих фигур сохранилось довольно много различных фрагментов: торсов, рук, ног, голов. В передаче тела и еще более — складчатой одежды (рис. 74) — в статуях Топрак-калы ясно видны те же самые приемы, которые мы уже отмечали в скульптурах Кушанского царства, следующих замечательным традициям античного искусства.
Рис. 74. Глиняная статуя из Топрак-калы
Среди голов, найденных в «зале царей», особенно выразительны две: женская голова из самого крайнего, начального отсека «галереи», признанная (условно, конечно) за изображение «супруги царя Вазамара» (рис. 75), и голова юноши (скорее всего, часть статуи одного из хорезмийских принцев). Хотя эта голова (рис. 76) была вылеплена из столь непрочного материала, как сырая глина, и дошла до нас сильно поврежденной, глядя на нее, мы вполне можем оценить высокое мастерство древнего среднеазиатского скульптора, умело передавшего облик молодого энергичного представителя правящей династии послекушанского Хорезма.
Рис. 75. Голова «супруги Вазамара» из Топрак-калы
Рис. 76. Голова принца. Часть глиняной статуи из Топрак-калы
К западу от «зала царей» находился главный проход во внутренние покои дворца. Преддверием к этим покоям был так называемый алебастровый зал, большое помещение (вероятно, открытый внутренний дворик), украшенное лепными и резными гипсовыми (алебастровыми) узорами растительного характера. На севере «алебастровый зал» сообщался с главным входом, на юг же от него шла анфилада комнат, из которых можно было, в частности, попасть в еще два парадных помещения восточной части дворца: «зал побед» и «зал воинов».
В первом из них на всех четырех стенах сохранились части горельефов, изображавших сидящего царя и две женские фигуры, стоящие по обе стороны от него, причем та из них, которая находилась перед царем, была передана как бы парящей в воздухе. Подобное расположение персонажей хорошо известно по парфянским и хорезмийским монетам, на которых изображены сцены венчания победоносного царя античной богиней побед Никой, отождествленной на Востоке с местным иранским божеством Хваниндой. Как называлась эта богиня в древнем Хорезме и за какие победы призвана она была возложить венок славы на голову хорезмийского царя, пока не известно. Но общий смысл сцен, изображенных в «зале побед» топрак-калинского дворца, достаточно ясен, равно как и то, что здесь сохранялись заимствованные из античного искусства, но приспособленные к местным условиям художественные образы и приемы.
Рис. 77. «Зал воинов» в Топрак-кале (реконструкция)
Очень интересен и не менее эффектен был и «зал воинов» (рис. 77), украшенный стоящими в нишах большими статуями царей и помещенными между нишами на специальных подставках фигурками воинов в чешуйчатых (вероятно, железных) панцирях, с плетеными камышовыми щитами. «Зал воинов» — не только богато украшенное, но и весьма обширное помещение: его площадь превышает 60 кв. м. Однако его внутреннее устройство и план полностью повторяли обычные для топрак-калинского дворца устройство и планировку жилых комнат. У одной из длинных стен располагался большой очаг-камин, а напротив была устроена круглоарочная ниша. Точно такие же по устройству, хотя и гораздо меньшие по размерам, очаги-камины и ниши были встречены в обычных, «рядовых» жилых комнатах. Как и там, в «зале воинов» в противоположной входу стене помещалась дверь, ведущая в небольшую замкнутую комнату-каморку. Все это дало С. П. Толстову основание предполагать, что «зал воинов» представлял собой «не что иное, как царскую опочивальню, жилой покой самого хорезмийского царя».
С этой пышной «царской опочивальней», вернее с украшавшими ее фигурками воинов, связана очень смелая и заманчивая, хотя и весьма спорная, гипотеза С. П. Толстова, получившая широкую известность не только в научной но и в научно-популярной литературе. Это нашумевшая в конце 40 — начале 50-х годов история о неграх — воинах личной гвардии хорезмийских царей. История этой истории такова. В полевой сезон 1948 г. по лагерю Хорезмской экспедиции на Топрак-кале вдруг прошел слух о диковинных находках — глиняных головах каких-то темнокожих персонажей — негров, «черных, губастых, с курчавыми волосами». Это первое представление впоследствии пришлось несколько изменить: «негры» оказались не черными, а смуглыми (черным цветом на их лицах отмечена не кожа лица, а борода), кудрявых волос на сохранившихся кусках статуй нет, что же касается «губастости», или, как значилось в научных отчетах, «гротескно утрированных, вздутых губ», то скорее всего эти персонажи держали во рту трубки или какие-либо иные предметы.
