Как и на окружающей городище местности, местами на внутреннем пространстве крепости торчали странные конические бугры, увенчанные султанами корявых сухих сучьев. И вдруг в косых лучах заходящего солнца на серой поверхности городища четко выступил рисунок древней планировки: от ворот в южной стене протянулась узкая темная полоса главной улицы; в стороны от нее разошлись симметричные переулки, очертившие четким контуром огромные дома-кварталы, распадающиеся на бесчисленные прямоугольники комнат».

В 1940 г. сотрудники Хорезмской экспедиции вторично посетили Топрак-калу. Решено было начать здесь большие стационарные раскопки, и в том году была проведена подготовка к ним: был снят детальный топографический план всего городища, произведена разведывательная шурфовка на территории города, собрано много десятков хорезмийских монет (количество монет, встреченных на городище Топрак-кала в 1938–1940 гг., было столь велико, что С. П. Толстов образно назвал его «гигантским нумизматическим кабинетом»). Начало больших раскопок намечалось на следующий, 1941 год, но осенью этого года многие сотрудники Хорезмской экспедиции уже сражались с оружием в руках на фронтах Отечественной войны. И только в 1945 г. археологи вновь поднялись на величественные остатки трехбашенной цитадели Топрак-калы и заложили здесь два небольших раскопа. Многолетние стационарные исследования Топрак-калы начались (рис. 70).

Рис. 70. Раскопки дворца в Топрак-кале (снимок с самолета)

Из приведенного выше описания первого знакомства С. П. Толстова с этим замечательным памятником мы уже знаем, что Топрак-кала — большое, прямоугольное в плане городище. Четкая правильная планировка этого древнего хорезмийского города с многочисленными прямоугольными башнями, особенно мощными по углам, и сложным лабиринтом у городских ворот живо напоминает нам города и крепости Парфиены и Маргианы, а также кушанские поселения Бактрии.

Тщательное изучение микрорельефа городища и данные аэрофотосъемки позволяют предполагать, что вся южная часть Топрак-калы занята примерно десятком огромных жилых массивов — кварталов, отделенных один от другого главной улицей, которая идет от городских ворот в южной крепостной стене точно на север, и перпендикулярными к ней переулками. Жилые кварталы, судя по тем же данным, насчитывали до 150–200 комнат. Почти в каждом из таких кварталов высится один или несколько бугров, скрывающих остатки башен.

Иначе выглядит северная часть городища. В его северо-восточном углу видна большая ровная площадь, лишенная каких либо заметных построек. С. П. Толстов полагает, что здесь находилась базарная площадь города. Северо-западный угол Топрак-калы занимает цитадель, состоящая из двора со сложной планировкой и уже знакомого нам величественного трехбашенного замка — основного объекта раскопочных работ Хорезмской экспедиции.

Рис. 71. План дворца в Топрак-кале

Этот грандиозный замок-дворец могучей громадой вздымался над всем древним городом (рис. 71). Ко времени начала раскопок он представлял собой величественный холм, центральный массив которого площадью 6400 кв. м (80×80 м) возвышался над окружающей местностью более чем на 16 м. К основному квадрату замка были пристроены три мощные (также квадратные в плане) башни: две по северным углам первоначальной постройки, третья — посреди южной стены. Стороны каждой из башен были лишь вдвое меньше каждой из сторон центрального массива; каждая такая башня занимала площадь 40×40 м. По вышине же башни значительно превосходили основную часть замка; они и ныне сохранились на 25-метровую высоту.

Помещения замка были сооружены на высокой 12-метровой платформе обычной для древнего Хорезма конструкции: этот мощный цоколь состоял из перекрещивающихся глинобитных стен, между которыми располагались кладки из сырцовых кирпичей, положенных без раствора и пересыпанных песком. Эта огромная, потребовавшая большого труда, платформа должна была предохранить царственный замок и от подпочвенных вод, и от обычных в Средней Азии землетрясений.

Высокие и глухие стены трехбашенного замка с гладкими выступами и пилястрами придавали, вероятно, всему сооружению вид суровой и неприступной твердыни. Поверху дворец (или какая-то часть его) был украшен гипсовой скульптурой; во всяком случае при раскопках южной части дворца здесь была найдена крупная, примерно в полтора раза больше натуральной величины, гипсовая голова мужчины в «скифском» головном уборе (шапке в виде остроконечного колпака).

Долгие годы сотрудники Хорезмской экспедиции никак не могли найти вход, который вел бы из города во вздымающийся над ним царский дворец. И, как это часто бывает, нашли его лишь в самом конце раскопок, в 1950 г., посреди северной стороны замка. Прежде же чем добраться до входа, находившегося на 12-метровой высоте над уровнем городской площади, обитателям и посетителям топрак-калинского дворца нужно было пройти немалый путь. Этот путь начинался к югу от «Восточного двора», откуда вверх под прямым утлом к восточной внешней стене замка шел покатый подъем — пандус. Почти в центре пандуса помещалась сторожевая башня; ее оплывшие остатки и сейчас видны к югу от «Восточного двора». Миновав бдительную царскую стражу и поднявшись наверх, на площадку монументальной дворцовой платформы посредине восточного фасада замка, можно было войти в длинный коридор, вернее, анфиладу узких помещений; эти помещения, соединявшиеся арочными проходами и украшенные разноцветными стенными росписями с растительными узорами, огибали весь северо-восточный угол дворца и вели к основному входу во внутренние дворцовые помещения.

Центральный массив топрак-калинского дворца насчитывал множество различных помещений, часть из которых размещалась в два этажа. Помещения второго этажа, однако, сохранились только в северо-западном углу, возле башни, так что более полное представление мы имеем лишь о главном, первом этаже. Все дворцовые помещения можно разделить на несколько групп, ограниченных мощными стенами и представлявших как бы самостоятельные комплексы определенного назначения.

В северной части дворцового массива, к западу от главного входа, располагалась группа жилых и хозяйственных комнат. В первом этаже здесь раскопаны узкие сводчатые помещения, одно из которых во всяком случае служило для размещения части дворцовой охраны. Среди сохранившихся помещений второго этажа находилась комната с росписями, получившая у археологов название «зала арфистки». Это помещение, раскопанное в самом начале широких работ на Топрак-кале, в 1946 г., представлялось тогда громадным и чрезвычайно пышным. Сейчас, после того как в топрак-калинском замке открыты поистине огромные парадные помещения, «зал арфистки» кажется уже сравнительно небольшим и не столь уж парадным. Но, как бы то ни было, «зал арфистки» заслуживает внимания. Это довольно обширная комната со следами четырех деревянных колонн; на них опиралась плоская кровля. Полторы тысячи лет назад в этом помещении особенно привлекало, очевидно, внимание посетителей богатое убранство стен. Ныне от этого убранства сохранилось, правда, весьма немногое. Но и то, что было найдено здесь в 1946 г. (а надо сказать, что это были первые открытия такого рода в Хорезме), ошеломило исследователей. Судя по остаткам штукатурки с красочными рисунками, можно было заключить, что все стены помещения некогда покрывала орнаментальная расписная сетка, составленная из пересекающихся полос, украшенных листьями аканфа, розетками и сердечками. Ромбические же поля, образованные этим пышным узором, занимали живописные изображения музыкантов.