«Я прикинусь сибирским валенком…» Я прикинусь сибирским валенком, Когда ветер слезой из глаз, Когда знаешь всё о проталинках, Но по горло в снегу увяз, Я приду, коль запахнет жареным: Тёплый валенок в жгучий снег, У своей судьбы на экзаменах И с надеждою на успех. Мимо пусть каблучки все модные: От мороза покруче дрожь, Ведь зима такая холодная, Как без валенок ты живёшь? Я прикинусь сибирским валенком, И Господь мне простит тот грех, Ты же сразу поймёшь, не маленький: Для тебя я теплее всех. «Их отношенья – абсолютный бред…»
Их отношенья – абсолютный бред, Не вписанный в небесные скрижали, Но чудо, оседлав велосипед, Примчалось, хоть его совсем не ждали, Вернее, чудеса имеют спрос, И каждый ждёт, однако не надеясь. Оно явилось розою в мороз, Снега пробив и от нахальства греясь, В их отношенья вклинилась шипом И запахом, до одури дразнящим. Они не думали, что будет там, потом, Они в тот миг зависли в настоящем… «На финишной прямой печалиться не надо…» На финишной прямой печалиться не надо И с гибкостью Лилит искать его плечо, Сварите на десерт немного шоколада, Чтоб ощутить любовь глоточком – горячо. На финишной прямой спешить уже не стоит, Уж пройден Рубикон, освоен Эверест. И тело, чёрт возьми, устало – козни строит, Остался только шаг до прелести небес. И расцветает грусть цветами листопада, Грядущая весна уже не для тебя. Но данность такова, печалиться не надо! И снег летит как пух, чтоб пухом и земля, Когда на той прямой сойдутся «был» и «не был», Где их разделит миг: здесь тело, там душа, Уж так заведено между землёй и небом, Примите это миг, уныньем не греша. На финишной прямой печалиться не надо И с гибкостью Лилит искать его плечо, Сварите на десерт немного шоколада, Чтоб вечность восхитить глоточком – горячо. Мудрый кот Она была из мёда звёзд, Что утопают в дёгте неба, И вечно возникал вопрос: Она кто – ангел или демон? А свой кармический удел Она едва ли понимала: В бок бес толкал, коль ангел пел, Душа рвалась, душа страдала. Ведь две натуры Близнецов Её на крайности толкали, И красота волшебных снов Вдруг пробуждалась в мрак печали. То в монастырь, то на панель Душа спешила безвозвратно, Но открывалась кем-то дверь, И кто-то вёл её обратно. Лилось средь дней её вино, И строгий пост с кругами сини, Сюжет серийного кино: Прощай, Калуга и Россия. В объятья стран и городов Она в беспамятстве ныряла И красоту волшебных снов В жестоком мире растеряла… Боюсь смотреть в её глаза, Уже слезам её не верю. Возможно, в нём блестит звезда, То ль тьма являет своё бремя. Ведь бочку мёда портит вмиг Всего одна лишь дёгтя ложка. Уж вечер. Гул страстей затих. Пусть отдохнёт во снах немножко. Пусть ей приснится чёрный кот, Любимый, преданный когда-то, Что с пониманьем её ждёт, Чтобы лизнуть – не виновата… «И продолжается игра…» И продолжается игра, Меняются вибраций герцы, И там и тут идёт война, Тропой судьбы проходят берцы, И говорят, что переход, То не простое очень дело, От новой данности народ Страдает и душой и телом. А планетарная игра На новый уровень стремится, И стать участником пора И, наблюдая, торопиться. Ведь в новой матрице у нас Другие зиждутся задачи, Сгоняйте сон, земляне, с глаз, Коль жизнь для вас хоть что-то значит. Планета, нет, она не спит, Меняется и строй, и климат, А мы пока живём в кредит, У кредитора Вирус имя. И робот за его спиной Уж зарится на наше место. Кто наблюдает за игрой, Доподлинно то неизвестно. Да вот сансары колесо В эпоху перемен примчало, Кто осознал, тем повезло, Но всяк: лиха беда начало. «Я вижу ваши недостатки…» Я вижу ваши недостатки, Души у вас, похоже, нет, Что вы на лесть и славу падки, И для меня самой секрет, Зачем мечтаю я о встрече, Что тает сердце, видя вас. Знать, сердце от любви не лечит Вся правда, что смущает глаз. «Был талисманом её мишка…» Был талисманом её мишка, Такой прикольный, как живой, Она читать любила книжки И диалог вести с луной. Не от сего как будто мира Казалась дева, иль была, В её душе звучала лира, Душа надеждою жила. Не получив с рожденья вектор, Она искала жизни суть, Казалось ей, что чудо где-то, Вот-вот придёт, ещё чуть-чуть Ей нужно подождать явленье, Которое наполнит жизнь. От воскресенья к воскресенью Надежды трепетно неслись… Но чуда не было, однако Она держалась как могла. Рос сын, мальчишка-забияка, Она по-прежнему ждала, Жила как будто понарошку, Средь суеты привычных дел, Любила больше мужа кошку. Уж век её к концу летел, Когда вдруг стала поэтессой, Её печальные стихи Являли много интереса К души смиренью. И грехи Она ничуть не умаляя, Свой принимала трудный путь, Под ручку с рифмою гуляя, Когда случалось не заснуть. И наконец, во тьме кромешной, Себе придумала любовь, И в её сердце неутешном Надежды заблистали вновь. И, полюбив свою причуду, Она, похоже, ожила. Я с вами говорить не буду О здравости её ума, Знать, вместо правды сыромятной Иллюзий ей приятней шёлк, Возможно, нам то непонятно, Ну что ж, у всех свой потолок. |
