either ['aIDq], enough [I'nAf], crucial ['krHS(q)l]

But competition at Forty Mile was limited. With the camp devoting its energies to the equipping either of Jack Harrington or Louis Savoy, no man was unwise enough to enter the contest single- handed. It was a stretch of a hundred miles to the Recorder's office, and it was planned that the two favorites should have four relays of dogs stationed along the trail. Naturally, the last relay was to be the crucial one, and for these twenty-five miles their respective partisans strove to obtain the strongest possible animals.

So bitter did the factions wax (так сильны стали фракции; to wax — /уст./ увеличиваться, расти /часто с противопоставлением wane/; становиться, приходить в некоторое состояние), and so high did they bid (и такую высокую они предлагали цену), that dogs brought stiffer prices than ever before in the annals of the country (что собаки привели к более жестким/негибким ценам, какие когда-либо ранее /существовали/ в анналах/истории этого края). And, as it chanced (и, как случилось), this scramble for dogs turned the public eye still more searchingly upon Joy Molineau (эта борьба за собак направила публичный взгляд еще более испытующе на Джой Молино). Not only was she the cause of it all (она не только была причиной всего этого), but she possessed the finest sled-dog from Chilkoot to Bering Sea (но она обладала самой лучшей ездовой собакой от Чилкута до Берингова моря). As wheel or leader, Wolf Fang had no equal (как рулевой или вожак, Волчий Клык не имел равного). The man whose sled he led down the last stretch was bound to win (человек, чью упряжку он бы повел в последнем перегоне, был обязан победить/неминуемо бы победил). There could be no doubt of it (не могло быть сомнений в этом). But the community had an innate sense of the fitness of things (но общество имело прирожденное чувство адекватности вещей = чувство такта), and not once was Joy vexed by overtures for his use (и ни разу Джой Молино не была обеспокоена попытками его /Волчьего Клыка/ использования). And the factions drew consolation from the fact (а группировки получили утешение от того факта) that if one man did not profit by him, neither should the other (что если один человек не получит выгоду с помощью него /= собаки/, не получит и другой).

search [sq: C], overture ['quvqtjuq], consolation [kOnsq'leIS(q)n]

So bitter did the factions wax, and so high did they bid, that dogs brought stiffer prices than ever before in the annals of the country. And, as it chanced, this scramble for dogs turned the public eye still more searchingly upon Joy Molineau. Not only was she the cause of it all, but she possessed the finest sled-dog from Chilkoot to Bering Sea. As wheel or leader, Wolf Fang had no equal. The man whose sled he led down the last stretch was bound to win. There could be no doubt of it. But the community had an innate sense of the fitness of things, and not once was Joy vexed by overtures for his use. And the factions drew consolation from the fact that if one man did not profit by him, neither should the other.

However (однако), since man, in the individual or in the aggregate, has been so fashioned (так как мужчина, в отдельности или в совокупности/как член общества, был создан таким образом) that he goes through life blissfully obtuse to the deeper subtleties of his womankind (что он идет через жизнь, блаженно не ведая о более глубоких хитростях женщин), so the men of Forty Mile failed to divine the inner deviltry of Joy Molineau (поэтому мужчины Сороковой Мили не смогли предугадать внутреннего коварства Джой Молино; deviltry — колдовство, черная магия; дьявольщина; склонность к проказам, к потворству злу; выходки, проделки). They confessed, afterward (они признавались впоследствии), that they had failed to appreciate this dark-eyed daughter of the aurora (что они недооценили эту темноглазую дочь полярного сияния; to appreciate — оценить; to fail — не исполнить, не сделать), whose father had traded furs in the country before ever they dreamed of invading it (чей отец торговал мехами в этой местности еще до того, как им приходила в голову мысль о вторжении в нее; to dream — видеть сон), and who had herself first opened eyes on the scintillant northern lights (и которая /Джой Молино/ впервые открыла глаза на искрящиеся северные огни = и для которой искрящиеся северные огни были первым, что она увидела, когда родилась). Nay, accident of birth had not rendered her less the woman (нет, обстоятельство /ее/ рождения не сделало ее меньше женщиной /чем она была по природе/; to render — изменять, приводить в какое-либо состояние), nor had it limited her woman's understanding of men (и не ограничило ее женское понимание мужчин). They knew she played with them (они знали /что/ она играла с ними), but they did not know the wisdom of her play (но они не знали продуманности ее игры; wisdom — мудрость), its deepness and its deftness (ее глубины и ее умелости; deft — ловкий, искусный, умелый). They failed to see more than the exposed card (они не смогли увидеть более, чем открытую карту), so that to the very last Forty Mile was in a state of pleasant obfuscation (поэтому до самого последнего /момента/ Сороковая Миля была с состоянии приятного ослепления; obfuscation — затуманивание, затемнение), and it was not until she cast her final trump (и лишь когда она бросила свой финальный козырь: «и это было не до того /момента/, как она…») that it came to reckon up the score (она /Сороковая Миля/ смогла начать подсчитывать очки).

appreciate [q'prJSIeIt], expose [Iks'pquz], reckon ['rek(q)n], score [skO:]

However, since man, in the individual or in the aggregate, has been so fashioned that he goes through life blissfully obtuse to the deeper subtleties of his womankind, so the men of Forty Mile failed to divine the inner deviltry of Joy Molineau. They confessed, afterward, that they had failed to appreciate this dark-eyed daughter of the aurora, whose father had traded furs in the country before ever they dreamed of invading it, and who had herself first opened eyes on the scintillant northern lights. Nay, accident of birth had not rendered her less the woman, nor had it limited her woman's understanding of men. They knew she played with them, but they did not know the wisdom of her play, its deepness and its deftness. They failed to see more than the exposed card, so that to the very last Forty Mile was in a state of pleasant obfuscation, and it was not until she cast her final trump that it came to reckon up the score.

Early in the week the camp turned out to start Jack Harrington and Louis Savoy on their way (в начале недели лагерь вышел отправить Джека Харрингтона и Луи Савоя в путь). They had taken a shrewd margin of time (они выехали с запасом времени: «взяли практичный минимум времени»; shrewd — пронизывающий, сильный, жестокий /о ветре, погоде/; проницательный, прозорливый), for it was their wish to arrive at Olaf Nelson's claim some days previous to the expiration of its immunity (потому что это было их желание — прибыть на участок Олафа Нельсона /за/ несколько дней до истечения его неприкосновенности), that they might rest themselves (чтобы они могли отдохнуть сами), and their dogs be fresh for the first relay (и их собаки были свежими для первой смены). On the way up they found the men of Dawson already stationing spare dog teams along the trail (по дороге они встретили людей /из/ Доусона, уже расставлявших запасные собачьи упряжки вдоль пути), and it was manifest (и было очевидно) that little expense had been spared in view of the millions at stake (что маленькая затрата была сэкономлена = что особо не экономили ввиду миллионов, поставленных на карту).