Though the hunger pangs were no longer so exquisite, he realized that he was weak. He was compelled to pause for frequent rests, when he attacked the muskeg berries and rush-grass patches. His tongue felt dry and large, as though covered with a fine hairy growth, and it tasted bitter in his mouth. His heart gave him a great deal of trouble. When he had travelled a few minutes it would begin a remorseless thump, thump, thump, and then leap up and away in a painful flutter of beats that choked him and made him go faint and dizzy.

In the middle of the day he found two minnows in a large pool (в середине дня он нашел двух гольянов в большой заводи). It was impossible to bale it (ее невозможно было вычерпать), but he was calmer now and managed to catch them in his tin bucket (но он был спокойнее теперь, и ему удалось поймать их в оловянное ведро). They were no longer than his little finger (они были не длиннее его мизинца), but he was not particularly hungry (но он был не особенно голоден). The dull ache in his stomach had been growing duller and fainter (тупая боль в желудке становилась тупее и слабее). It seemed almost that his stomach was dozing (почти казалось, что его желудок дремлет; to doze — дремать). He ate the fish raw (он съел рыбу сырой), masticating with painstaking care (жуя с усердной тщательностью; painstaking — кропотливый, скрупулезный, тщательный; to take pains — прилагать усилия: «брать боли»; pain — боль; pains — боли; старания, труды; усилия), for the eating was an act of pure reason (ибо еда была действием чисто здравого смысла; reason — благоразумие, здравомыслие; здравый смысл). While he had no desire to eat (несмотря на то, что у него не было желания есть), he knew that he must eat to live (он понимал, что должен есть, чтобы выжить).

In the middle of the day he found two minnows in a large pool. It was impossible to bale it, but he was calmer now and managed to catch them in his tin bucket. They were no longer than his little finger, but he was not particularly hungry. The dull ache in his stomach had been growing duller and fainter. It seemed almost that his stomach was dozing. He ate the fish raw, masticating with painstaking care, for the eating was an act of pure reason. While he had no desire to eat, he knew that he must eat to live.

In the evening he caught three more minnows (вечером он поймал еще трех гольянов), eating two and saving the third for breakfast (съел двух и отложил третьего на завтрак; to save — спасать; припасать, откладывать, копить). The sun had dried stray shreds of moss (солнце высушило отдельные клочки мха), and he was able to warm himself with hot water (и он смог согреться горячей водой = кипятком). He had not covered more than ten miles that day (в тот день он прошел не больше десяти миль; to cover — покрывать; преодолевать, проходить /какое-либо расстояние/); and the next day, travelling whenever his heart permitted him (а на следующий день, идя все то время, когда только ему позволяло его сердце; whenever — всякий раз когда; когда бы ни), he covered no more than five miles (он прошел не более пяти миль). But his stomach did not give him the slightest uneasiness (но его желудок не доставлял ему ни малейшего беспокойства; uneasiness — неудобство, беспокойство; easy — удобный; легкий, не вызывающий неприятных ощущений). It had gone to sleep (он /желудок/ заснул). He was in a strange country, too (к тому же он оказался в незнакомой местности), and the caribou were growing more plentiful (и карибу становились более изобильными = и карибу становилось больше; plentiful — изобилующий, изобильный, обильный), also the wolves (и волков тоже). Often their yelps drifted across the desolation (часто их вой проносился через пустошь; yelp — визг, повизгивание; лай), and once he saw three of them slinking away before his path (а однажды он увидел, как трое их прокрались перед его тропинкой; to slink away — красться, идти крадучись).

In the evening he caught three more minnows, eating two and saving the third for breakfast. The sun had dried stray shreds of moss, and he was able to warm himself with hot water. He had not covered more than ten miles that day; and the next day, travelling whenever his heart permitted him, he covered no more than five miles. But his stomach did not give him the slightest uneasiness. It had gone to sleep. He was in a strange country, too, and the caribou were growing more plentiful, also the wolves. Often their yelps drifted across the desolation, and once he saw three of them slinking away before his path.

Another night (еще одна ночь); and in the morning, being more rational (а утром, будучи более разумным), he untied the leather string that fastened the squat moose-hide sack (он развязал кожаный ремешок, который завязывал короткий и толстый мешочек из лосиной кожи). From its open mouth poured a yellow stream of coarse gold-dust and nuggets (из его открытого жерла полился желтый поток крупного золотого песка и самородков). He roughly divided the gold in halves (он на глаз разделил золото пополам; roughly — приблизительно, на глаз, ориентировочно), caching one half on a prominent ledge (спрятав одну половину на выдающемся уступе), wrapped in a piece of blanket (завернув в кусок одеяла), and returning the other half to the sack (и вернув другую половину в мешок). He also began to use strips of the one remaining blanket for his feet (он также начал использовать полосы одного оставшегося одеяла для своих ступней). He still clung to his gun (он все еще цеплялся за ружье; to cling — цепляться), for there were cartridges in that cache by the river Dease (ибо в том тайнике у реки Диз были патроны).

Another night; and in the morning, being more rational, he untied the leather string that fastened the squat moose-hide sack. From its open mouth poured a yellow stream of coarse gold-dust and nuggets. He roughly divided the gold in halves, caching one half on a prominent ledge, wrapped in a piece of blanket, and returning the other half to the sack. He also began to use strips of the one remaining blanket for his feet. He still clung to his gun, for there were cartridges in that cache by the river Dease.

This was a day of fog (это был туманный день; fog — туман), and this day hunger awoke in him again (и в этот день в нем снова проснулся голод; to awake). He was very weak and was afflicted with a giddiness (он был очень слаб и страдал от головокружения; afflicted — страдающий /от болезни/, пораженный болезнью; to afflict — беспокоить /with/; страдать; задевать, огорчать; причинять боль: to afflict with hunger — страдать от голода; поражать болезнью; giddy — испытывающий головокружение) which at times blinded him (которое временами ослепляло его). It was no uncommon thing now for him to stumble and fall (теперь для него спотыкаться и падать не было редким делом = было обычным делом; uncommon — необыкновенный, неординарный; редкий, редко встречающийся или случающийся, необычный); and stumbling once (а однажды споткнувшись), he fell squarely into a ptarmigan nest (он упал прямо в гнездо белой куропатки). There were four newly hatched chicks (там было четыре недавно вылупившихся цыпленка), a day old (день отроду) — little specks of pulsating life no more than a mouthful (маленькие частички пульсирующей жизни — не больше, чем на один укус; mouthful — кусок; глоток); and he ate them ravenously (и он алчно съел их), thrusting them alive into his mouth and crunching them like egg-shells between his teeth (засовывая их живьем в рот и с хрустом перемалывая их, как яичные скорлупки, между зубов; to crunch — грызть с хрустом). The mother ptarmigan beat about him with great outcry (мать-куропатка металась вокруг него с сильным неистовым криком). He used his gun as a club with which to knock her over (он воспользовался ружьем, как дубинкой, /которой/ чтобы сбить ее), but she dodged out of reach (но она увертывалась от ударов /оставаясь/ вне досягаемости /ружья/; to dodge — избегать, увертываться, уклоняться /от удара/; прятаться; out of reach — вне досягаемости). He threw stones at her and with one chance shot broke a wing (он стал бросать по ней камнями и одним случайным броском перебил /ей/ крыло). Then she fluttered away, running, trailing the broken wing, with him in pursuit (тогда она отпорхнула прочь, бежа, подтягивая сломанное крыло, с ним вдогонку = а он за ней в погоню; to flutter — махать или бить крыльями; перепархивать).