Хотелось задержаться в этой блаженной беззаботности, примерить ее на себя. Так ребенок заворачивается в одеяло, отгораживаясь от темноты ночи и обитающих в укромных углах комнаты монстров. Я сварил себе кофе и залез на окно, расслабленно глядя на уличную суету. До вечера еще есть время.

И я собирался провести остаток дня вот так.

Совершенно ничего не делая.

Как говорится, человек предполагает, а духи предков и судьба располагают. Из блаженного состояния нирваны меня вырвал вызов от Истоминой, тут же услужливо подсвеченный Каем.

— Орлов, давай мухой вниз, нужна твоя помощь! — и отключилась, зараза.

Я, прихватив «Носорога», слетел по лестнице, полный самых мрачных ожиданий. Что там у них стряслось?

Внизу я обнаружил наш серый аэро-вагон, мрачного Красавчика и двух веселых, раскрасневшихся девиц. Увидев меня с револьвером в опущенной руке, Ксения смутилась и спряталась за Марию. А Истомина расхохоталась.

— Не в том смысле нужен, Алекс. Не как защитник, а как носильщик, — проговорила она сквозь смех, утирая выступившие на глазах слезы.

— Чего там носить? — спросил я досадливо, затыкая пушку за пояс сзади. — Вы вроде два платья купить собирались. Привет, Красавчик.

— Привет, Боярин. Два платья? Ты серьезно? Ты что, не знаешь, что нельзя совмещать в одной точке пространства три вещи: деньги, женщину и магазин? А здесь было сразу две женщины. Там барышни набрали нам с тобой на три ходки с полной загрузкой.

— Да ладно шутки шут… — я заглянул в салон одиннадцатиместной в прошлом машины. — Твою ж башню! Это что? Вы ограбили склад⁈ Собираетесь в трехмесячную экспедицию к Северному полюсу?

Передо мной возвышалась гора пакетов, пакетиков, коробок, свертков… Гора, занимающая примерно половину салона. Половину салона немаленького аэро-вагона.

— Не говори ерунды, Орлов. Мы купили только самое необходимое для девушки. Немного одежды. Чуть-чуть косметики. Обувь, как без нее? Парочку… эээ… другую аксессуаров. Да и все. Сегодня же скидки были! Какой полюс? Тушенки или сухпайков здесь нет, если ты об этом! Ты вообще собираешься помочь двум хрупким прелестницам затащить их законную добычу в логово или так и будешь стоять и хлопать глазами?

Красавчик сделал жест «рука-лицо», плечи его затряслись. То ли смеялся, то ли плакал бедолага.

— Схожу, возьму большие сумки для переноски снаряжения. Я не собираюсь таскать по одной-две коробочки из этого войскового обоза, — заявил я, рассматривая кучу покупок, упакованных в праздничную яркую бумагу.

— Ну да, сейчас, — Истомина уперла руки в бока, а Ксения вынырнула из-за нее и уставилась на меня с возмущением. — Все помнешь и испортишь. Нет уж, дорогой Алексей. Назвался женихом — страдай. Это, между прочим, все, — она обвела рукой праздничный холм, — твой подарок нам, двум скромным девушкам.

— Хрена ты щедрый, Боярин, — Красавчик издал звук, нечто среднее между открытым в туалете участка водопроводным краном и лошадиным ржанием.

— Ладно, дамы, идите греться, мы с Красавчиком сейчас сообразим, как справиться с этой рукотворной катастрофой. Мы же ликвидаторы. И не такое убирали. Вы хоть платья-то купили? Или просто ограбили торговый центр?

— Конечно купили, Орлов, — Истомина прыснула. Весело ей. — Это так. Небольшой бонус. Не могли же мы и вправду остаться без косметики и нижнего белья? — и обняла меня, прошептав на ухо: — Ты что такой тугой? У Ксении вообще считай ничего нет. Заканчивай здесь скупердяя разыгрывать, я и так ее еле уговорила все это приобрести. Сейчас опять начнет ныть: «это слишком, мне столько не нужно».

Нет, ну я не тупой. Просто не подумал. Но немножко тупой, да.

— Все, идите правда в дом, — вслух сказал я. — Постараемся доставить ваши сокровища, не испортив. Я просто думал, вы доставку закажете, а не будете сами таскать все за один день.

— А радость от покупок? А пощупать все своими руками? А примерить? А скидки дополнительные выбить, карточки там? В этом половина удовольствия от таких мероприятий! А что бы ты понимал! Мужлан. Пойдем, Ксень, мужчины, думаю, с занесением добычи на второй этаж без нас справятся. Хоть на это они сгодятся.

И обе разорительницы прошествовали в дом, обдав меня напоследок скептическими взглядами. Мол, а справится ли?

А я тоскливо уставился на блестящие обертки в праздничной мишуре и цветастых ленточках. Мама моя боярыня, где ж я так нагрешил?

* * *

Спустя полчаса мы с Красавчиком, изгнанные из гостиной, сидели на кухне и пили кофе. В гостиной девушки устроили примерочную, импровизированный склад и бастион целомудрия. Закрылись там, судя по всему, до следующего года.

Накормив вечно голодного Красавчика — это у него после приживления нового эфириума внезапный побочный эффект прорезался, — я выпроводил его восвояси с напутствием хорошо отпраздновать.

На пороге столкнулся с мужчиной, которого сопровождали два человека с сумками.

— Добрый день. Вы его милость Орлов? — спросил мужчина несколько подобострастным тоном.

— Да. А вас, я так думаю, позвала ее благородие Истомина? Вы…? — я поднял бровь.

— Я барберо. Мне приказано сперва заняться вашим внешним видом, ваша милость, а затем помочь оттенить красоту ваших спутниц.

— Проходите, — я посторонился. — На второй этаж. Мной придется заниматься у меня в спальне.

— Ничего страшного, ваша милость. Думаю, мы справимся.

Спустя час «барберо», сиречь парикмахер и визажист, убрался к девчонкам и наконец оставил меня в покое. Взглянув на часы, я решил, что пора приодеться. Увы, мои джинсы с футболками — точно не то, что можно надеть на будущее мероприятие, поэтому я заказал себе доставкой несколько костюмов и рубашек.

Мой выбор остановился на черной рубашке со стоячим воротником и черном же пиджаке, расшитом золотыми узорами по лацканам, вдоль борта и на обшлагах рукавов. Брюки были без вышивки, зато к ним прилагался ремень из натуральной кожи, также весь разукрашенный и с тяжелой золотой пряжкой.

Дорого-богато. Раньше я похожие вещи носил чуть ли не ежедневно, так что особых неудобств или же колебаний не испытывал. Все вещи модные, дорогие, из отличной ткани. Сели как будто на меня сшиты.

Я надел на указательный палец левой руки баронскую печатку, в петлицу камзола вставил значок, подаренный Воронцовым. Больше никаких украшений.

Я посмотрелся в зеркало. Оттуда на меня взглянул белокурый красавчик с завитыми локонами, зелеными глазами и почти не моим лицом. Барберо заострил мне скулы и подбородок, придав моей физиономии несвойственное ей выражение лукавства или же легкого флирта. Что-то такое теперь во мне проглядывало… лисье, не знаю даже. Не то чтобы этот образ мне не нравился. Просто это был не я. Ну что же, буду относиться к происходящему как к маскараду. Новый год все-таки.

Наконец, когда я уже начал нервничать и коситься на таймер, выведенный в виртуальное пространство, меня позвали на смотрины.

Я зашел в гостиную, которую уже покинул барберо с помощниками, и застыл на пороге.

Истомина облачилась в вечернее алое платье с открытой спиной и длинными разрезами вдоль ног. Просто пламенная демоница, соблазнительница. Подаренные украшения вместе с макияжем придавали ее образу еще более инфернальный вид.

Ксения же, облаченная в глухое серебристое платье с воротником-стойкой, была похожа на светлого ангела, сошедшего с небес. Макияжа почти не было, а тот, что был просто подчеркивал ее молодость, невинность и естественную красоту. Она стояла напротив зеркала, рассматривая себя с недоверчивым видом.

МАРИЯ И КСЕНИЯ

— Глянь, Ксения. Я же говорила, что наш жених вырядится как гробовщик! Оторвись уже от зеркала, ты красотка, в этом нет никаких сомнений.