Я открыла сундук, в котором баба Нави хранила одежду.

— Бери, что по вкусу придется, девочка, — кивнула она, снимая сковородку с плиты. Переложила ароматные куски мяса в глиняную плошку, достала краюху свежего хлеба.

Я сглотнула слюну и откинула крышку сундука. Сначала надо одеться, потом ужинать. Хватит уже голышом по избушке расхаживать. Как выяснилось, гости тут бывают чересчур часто.

Сундук был доверху набит платьями, юбками, платками и чулками. Все вещи простые, без изысков, но прочные и удобные. Ткани в основном серые и коричневые либо вовсе некрашеные. Я выбрала льняную рубаху до колен, к ней надела удобную юбку, едва достигающую щиколоток, шерстяные чулки и свитер грубой вязки с высоким горлом.

— Носочки шерстяные еще надень, — посоветовала баба Нави, — сквозняки по полу гуляют. Никак щели не замажу.

Я послушно натянула на ноги теплые носки и сверху — короткие валенки, к которым уже успела привыкнуть.

Рана на бедре отдавала тянущей болью при каждом движении. Впрочем, лечение травяным отваром явно дало свои плоды: уже не было ощущения, что кровь кипит внутри, сжигая ногу до кости. Да и слабость понемногу отступала, если мне не кажется.

Я заняла свое место за столом и тут же поняла, что рано обрадовалась тому, что слабость отступает. Сил хватило только на одевание и на то, чтобы добраться до стола. Снова потянуло в сон.

— Ничего, деточка, сейчас покушаешь и спать обратно ляжешь. Тебе отдыхать нужно, силы восстанавливать.

Со мной так уже давно никто не говорил. По-доброму, с теплотой и заботой. После смерти мамы я осталась совсем одна, а это чувство оказалось невыносимым. Настолько, что я выскочила замуж за первого, кто обещал заботиться обо мне. Жаль, что этим первым оказался именно Роберт — мужчина эгоистичный, жестокий и абсолютно равнодушный к чувствам других. Я, наивная дурочка, даже не попыталась узнать его для начала, повелась на красивые слова, вот и оказалась… в лесной избушке бабы Нави.

Мясо было потрясающим. С зажаренной корочкой, сочное внутри. К нему хозяйка подала квашеной капусты и соленых огурцов. После ужина баба Нави велела мне выпить еще кружку лечебного отвара. На этот раз я приняла лекарство из ее рук без возражений. Уже знала: здесь меня не обидят.

— А теперь спи, — велела она. — Утром разбужу, повязку сменю, прежде чем уйти.

— Куда вы уйдете? — вскинулась я, хотя полминуты назад глаза у меня закрывались сами собой. — Вы не поверили в мои слова о чудовищах? Я говорила правду, клянусь! Спросите у Тайлера, если не верите мне.

— Тише, тише. — Баба Нави села на край моей постели, мягко погладила меня по голове, как это делала мама. — Тайлера спрошу обязательно, надо разузнать про этих твоих чудовищ. Вот только его не найти, пока он сам не явится. Никто не знает, где дом охотника. Знаю лишь, что в лесу где-то. Тайлер людей сторонится, да и не болтливый совсем. Слова, что произносит при встрече, по пальцам пересчитать можно.

ГЛАВА 7

— И как же быть?

Мне твари виделись главной проблемой, проблемой первостепенной важности. Отношение бабы Нави к их появлению у проезжего тракта, пусть и не самого популярного, казалось легкомысленным. Я думала, что нужно срочно бить в колокола. Оповестить людей, сообщить властям, чтобы собрали отряды загонщиков и перебили чудищ.

Это же так опасно. Нельзя ходить в лес. Да и этот бревенчатый домик — сможет ли он защитить нас, если твари придут сюда?

Я высказывала лекарке свои соображения. Быстро, не всегда внятно, почти задыхаясь. А она смотрела на меня спокойно и все продолжала гладить меня по волосам. На ее лице не было ни капли страха.

— Мы все решим, — пробормотала она. — Спи.

Закрыв глаза, я снова видела перед собой маму. Только не слабую, уже больную, с одышкой, бледностью и чудовищной худобой. В моем сне она была здоровой и сильной. Обнимала меня, обещала, что никогда не покинет. А я прижималась лицом к ее груди, вдыхая родной аромат.

— Мамочка, как хорошо, что ты вернулась. Не бросай меня больше, пожалуйста. Без тебя плохо. Я все делаю не так…

Вместо ответа мама запела колыбельную, и я уплыла в глубокий сон без сновидений.

Разбудили меня негромкие голоса.

— Когда, говоришь, следы в первый раз увидал? — Это баба Нави. Ее слегка дребезжащий по-старушечьи голос было сложно не узнать.

— Четыре дня назад.

Собеседником был мужчина с приятным, чуть хрипловатым баритоном.

Кажется, я его уже слышала. Я предпочла делать вид, что еще сплю, стараясь не шевелиться и дышать потише. Так и разговор услышу, и определю обладателя приятного голоса.

Конечно, я знала, что подслушивать нехорошо. Несмотря на то, что мы жили в лесу, мама прививала мне хорошие манеры и обучала правилам поведения в обществе. Но я не собиралась использовать услышанное кому-либо во вред. Мне бы только узнать, кто пришел к хозяйке хижины. Тайлер это или кто-то другой.

К тому же спальную часть домика баба Нави отделила занавеской из плотной ткани. Сквозь нее меня не было видно. Впрочем, и мне их тоже.

— Четыре дня? — переспросила хозяйка. — Долго. Напали первый раз только позавчера?

— Раньше, — ответил мужчина.

— Опять проезжие? Из наших вроде никто не пропадал.

— Синий Герд.

— Может, он в лесной заимке от жены хоронится, как обычно? Как протрезвеет, домой и явится.

— Не явится.

— Тело нашел?

— Кровь только. Тела они уносят.

Мужчина цедил слова по одному, нехотя, словно экономил, заставляя себя выталкивать их через силу. Вспомнилось вчерашнее описание Тайлера, данное бабой Нави. Старушка говорила, что он молчалив и сказанные им слова можно пересчитать по пальцам.

Сейчас он говорил больше, но лишь потому, что баба Нави его активно расспрашивала. Едва ли не пытала.

Я подумала, что надо бы встать. Одеться и выйти, чтобы наконец нормально поздороваться со своим спасителем и поблагодарить его. Он то в полусознательном состоянии меня видел, то полуголой. Сейчас я в себе, есть одежда, пора уже познакомиться по-человечески.

Но что-то заставляло меня робеть и тихонько лежать за занавеской, продолжая слушать чужой разговор.

— Куда уносят? — спросила баба Нави.

Ответа не последовало. Видимо, Тайлер не склонен строить пустые догадки. Говорит только то, что знает наверняка.

Это качество в мужчинах мне нравилось. После Роберта, оказавшегося мастером пустых обещаний и лживых слов, я предпочитала общение с честными людьми.

А ведь мама говорила, что судить нужно не по словам, а по поступкам. И как я умудрилась забыть все ее наставления? Помни я о них, не угодила бы в смертельную ловушку под названием «брак с Робертом».

Ладно, хватит себя корить. Буду считать последние несколько месяцев ценным жизненным уроком. Очень дорогим, поскольку супруг забрал все мое состояние.

Ничего, моя мама сумела оставить прошлое позади и начать все заново. И я смогу. Я тоже преуспею в жизни, как и она. И не стану ни о чем жалеть.

— Не спит, — произнес Тайлер.

Я напряглась. Как он узнал? Видеть меня он точно не мог. Я не двигалась, почти не дышала, ловя каждое слово. И все-таки он понял, что я не сплю.

— Проснулась, деточка? — Проскрипели половицы, занавеска отодвинулась, являя морщинистое лицо старушки. — Вставай, позавтракаешь, да я повязку тебе сменю. Тут Тайлер пришел, справиться о твоем здоровье. Пусть сам увидит, как ты себя чувствуешь.

Она вернулась в кухню. Из-за занавески раздался сдавленный звук, то ли кашель, то ли смешок. Кажется, слова бабы Нави стали неожиданностью для самого охотника.

Я оделась, подошла к занавеске и замерла с занесенной рукой. Вроде ничего страшного — выйти, поклониться своему спасителю, искренне поблагодарить. Однако я оробела.

Постояв так несколько минут, я глубоко вдохнула, резко отдернула занавеску и обнаружила, что Тайлер смотрит прямо на меня. Встретив мой взгляд, он удержал его на одно долгое мгновение, а затем отвернулся.