В населении Приднестровья молдаван только 33 %, 28 % украинцев, 24 % русских, остальные — болгары, венгры, немцы, евреи — им-то на скольких языках разговаривать? Появившийся почти сразу с законом лозунг, выдвинутый НФМ: «Мы даем вам пять лет не для того, чтобы выучить язык, а для того, чтобы убрались отсюда», — ответил на многие вопросы.

Тут же сессия Верховного Совета приняла румынский герб и флаг. Молдова стала просыпаться и засыпать под румынский гимн. Дети в школе стали изучать историю Румынии, румынский язык. Русский язык и литература, как предметы, стали упраздняться. Дело дошло до того, что националисты НФМ стали требовать в законодательном порядке разводов молдован с иноязычными, раздельной учебы детей различных национальностей, запрета русских школ, раздельных детских садов, изъятия из библиотек русской литературы, ликвидации в республике русского культурного наследия. Особенное раздражение у них почему-то вызвал, полетевший с постамента, памятник Пушкину… Видимо, Александр Сергеевич тоже оказался «оккупантом»…

На лицо все признаки национализма и румынизации.

С начала 1990 года Молдова начала открытые и активные действия за присоединение к Румынии. В декабре 1990 года созванное Великое национальное собрание прошло под лозунгами: «СССР — вон из Молдовы!», «Да здравствует Великая Румыния!», «Долой оккупантов!». Недовольных, всех кто был против, в газетах, на улицах, в учреждениях ждал другой лозунг: «Чемодан, вокзал — Россия!».

А Румыния и не скрывала своего отношения к данным событиям, в открытую называя Молдову Транснистрией, считая ее одним из своих утраченных хотаров (уездов)…

Разве не понимали в Кишинёве, что Приднестровье — чужая земля, щедрый сталинский подарок, и нужно бы с его 800-тысячным населением быть поосторожнее? Территория левобережного Приднестровья никогда не входила ни в состав Румынии, ни в состав Молдавского княжества — Бессарабии. Более двухсот лет назад эти края были освобождены от турецкого ига. Тирасполь был основан Суворовым, им же была заложена крепость в Бендерах, эти южные окраины России охраняло, им же поставленное здесь Черноморское казачье войско.

Все это в Кишинёве прекрасно знали и понимали.

Под языковым прикрытием в Молдове зарождалась новая форма нацизма — национал-тоталитаризм. Ему требовались враги. Ему требовалась национальная идея. Ему требовались территориальные претензии.

Все громче в Кишинёве стали раздаваться призывы о возврате Украиной Буковины и Южной Бессарабии, «исконно-молдовского» города Измаила, о выходе Молдовы к Дунаю и Черному морю…

Да, и на полном серьезе правительство Молдовы стало задумываться о… собственном морском флоте! У них, видите ли, появился свой взгляд на раздел Черноморского военного флота… Можете себе представить, к примеру, молдавскую подводную лодку?… — с анекдотами про чукчей можете отдыхать!

К несчастью, исторический опыт слишком мало кого-либо чему-либо учит. Иногда целые поколения спокойно дают себя оболванить химерами «национал-социального возрождения», охотно уверовав в близость национального рая, свободного от чужаков-инородцев…, и тогда общество превращается в стадо, безропотно, а то и равнодушно идущее за своими руководителями к страшной трагедии и… отрезвлению.

В этом смысле не явилась исключением и Молдова, политики и «цвет национальной интеллигенции» которой, разыгрыванием шовинистических шоу нанесли огромный моральный урон нации, особенно ее молодежи. Многие жители городов клюнули на эту «райскую» приманку, став послушным орудием пришедших к власти националистов НФМ. Жители же сел и хуторов левобережья в массе своей, ввиду, скажем прямо, многим известной, «недалекости» и свойственного им менталитета, отнеслись к всплескам политических эмоций безразлично, а то и безропотно…, ведь «начальник сказал»…

Часть депутатов Верховного Совета (парламента) республики, предчувствуя раскол общества, выступили против непродуманно жестких и социально опасных законов, но они оказались в меньшинстве, их освистали, приклеив ярлык «врагов нации» и блокировав дальнейшие выступления. До одного из хорошо информированных членов парламента, активного деятеля «национально-освобительного движения» все же дошло — к чему может привести такая политика, и он в открытую возмутился. В тот же вечер к дверям его квартиры подбросили окровавленную голову собаки. Отлично зная своих «соратников», депутат намек понял и, заткнувшись, более подобных высказываний себе не позволял…

Не понятным оказалось много здравомыслящих, известных — «публичных» людей, чья жизненная позиция противилась националистическому психозу… В их числе были и молдавские ученые, певцы, артисты, как-то: академик Андриан Лазарев, любимый многими актер Михай Волонтир. Но у настоящей интеллигенции в такие времена всегда была одна беда — они разобщены, одиноки, потому и не услышаны народом. Но, услышаны властью…, держащей «ухо востро». Началось неприкрытое преследование и травля «отщепенцев», «московских выкормышей». За объективную информацию из Кишинёва были изгнаны корреспонденты ЦТ, газет «Правда», «Красная звезда», «Труд»…

Левобережных депутатов, дававших яростный отпор пришедшему к власти режиму, и вначале исправно являвшихся в парламент, начнут избивать как в зале заседаний, так и перед входом в здание. Официальные власти Кишинёва в очередной раз промолчат, парламент отмахнется. В ответ Приднестровье и Гагаузия своих депутатов отзовут.

Жители городов и сел Приднестровья и юга Молдовы оказали националистическому правительству упорное сопротивление. Начались акты гражданского неповиновения, трудовые коллективы объявили забастовки. Из Кишинёва, центральных районов и городов Молдовы начался исход населения, и не только русского. Экономика республики из-за потери тысяч высококвалифицированных специалистов — а уезжали ведь, явно, не виноградари и чабаны, из-за массовых забастовок и закрытия многих производств, что было следствием порушенных правительством интеграционных связей, понесла огромнейшие потери и буквально трещала по швам!..

О своих национальных правах, терпеливо собрав необходимые документы и направив их в кабинеты верховной власти Молдовы, заявили гагаузы.

А тут еще руководство приднестровского региона вышло с предложением о придании Левобережью статуса свободной экономической зоны…

Вот они-то, со слов президента Молдовы Мирчи Снегура, «чужаки-иноверцы» — это о гагаузах, компактно проживающих в южных Буджакских степях более двухсот лет, и в жилах которых течет кровь турецких предков, да «коммуняки-сепаратисты», «окопавшиеся за Днестром», «реакционные антиперестроечные силы», которые с «бесцеремонной яростью и наглостью» «мутят разум» и занимаются подрывом экономики республики «в угоду своим нездоровым амбициям» — они и виноваты в том, что стоят заводы, не выплачиваются пенсии, пособия, да зарплата бюджетникам!..

В Дубоссарах пролилась первая кровь. Гибель сотен людей в Комрате — центре Гагаузии — тогда удалось предотвратить благодаря экстренному прибытию подразделений внутренних войск МВД СССР и… резкому гневному взору в сторону Молдовы правительства… Турции!

Резко осложнившаяся политическая и экономическая обстановка в республике, чувство реальной угрозы превращения Молдавии в бесправную провинцию Румынии заставили приступить к созданию Республики Гагаузии и Приднестровской Молдавской Республики с приданием им статуса автономии, с чем лидеры и депутаты от этих регионов и обратились в парламент и к правительству Молдовы, и дабы разрешить все обостряющееся противостояние, предложили провести референдум. Народ уже понял, что присоединение Молдовы к Румынии означает потерю молдавской государственности, что уничтожить целостность и суверенитет Молдовы хотят как раз кишинёвские правители, а не приднестровские «сепаратисты», предотвращающие предательство народа своим же правительством. Народы Приднестровья и Гагаузии желали остаться хозяевами на своей же земле!