— …Я здесь живу, эта земля стала мне родной, я обязан ее защищать, — ответил он отговаривавшей его супруге.

Майор Воронков стал командовать батальоном. Сам, поражая подчиненных своей храбростью, он считал недопустимым безумно губить людей, без крайней нужды не рисковал ими. Эта братоубийственная война все же была ему в тягость. Без необходимости он не отдавал своим подчиненным приказа стрелять. Но когда на тебя идут с оружием, волей-неволей будешь вынужден защищаться, особенно если на тебя нападают в твоем же доме. Комбат на своем уровне, как «полевой командир», хватался за любую возможность приостановить это. Не получалось. Уж очень заманчиво было для полицейского воинства Кишинёва смять малочисленные, плохо вооруженные отряды ПМР, завладеть Левобережьем. А то, что при этом гибнут не только защитники Приднестровья, но и мирные жители, дети и женщины, что рушатся их жилища, мало беспокоило агрессора.

В начале марта в селе Кочиеры на военный городок, где проживали семьи офицеров и прапорщиков расположенной там воинской части 14-й армии, наступала сильная группа ОПОНовцев. Цель их ясна: перебить либо взять в заложники женщин и детей. Его батальону надлежало не допустить этого, вывезти семьи военнослужащих российской армии. Полицейские, под прикрытием минометного, пулеметного огня и снайперов, понатыканных всюду, прорвав передовые позиции казаков и ополченцев, рвались к военному городку. Гвардейцы бросились на перехват. Комбат на бегу достал гранату, выдернул чеку… Хотел, видимо, швырнуть ее в гущу наседающих полицейских. Но в этот момент снайперская пуля впилась ему в шею. Он упал, выронив готовую взорваться гранату. Отбросить ее в сторону и крикнуть своим: «Ложись!» он уже не мог. Его бойцы увидели, как он молниеносно подоткнул гранату под себя, плотно прикрыл ее грудью. Раздался глухой взрыв…

В одной известной песне есть такие слова: «Ты только не взорвись на полдороге, товарищ сердце…» Сердце его взорвалось на той дороге — это была дорога к победе.

3 марта 1992 года руководство ПМР объявило в регионе чрезвычайное положение.

На всей линии противостояния (фронта), где шли кровопролитные бои, и в глубине территории Приднестровья вовсю развернули свою деятельность террористы Министерства национальной безопасности, которое возглавил бывший руководитель административного отдела ЦК Компартии МССР А. Плугару. На новом месте он в первую очередь проявил трогательную заботу о сохранении тех структур бывшего КГБ Молдавии, что занимались политическим сыском, борьбой с «идеологически враждебным влиянием» — пятого отдела, ныне условно названным «отделом» ЗЕТ».»… Мы стремимся достичь нормального уровня его действия», — с гордостью вещал он.

Этот «нормальный уровень» подразумевал и организацию диверсионно-террористических групп, которые кишинёвское МНБ называло… «группами по борьбе с терроризмом». Прошедшие курсы «переподготовки» и «усовершенствования» в Румынии, «специалисты» выводили из строя линии электропередач, чтобы лишить народное хозяйство ПМР энергоснабжения — были уничтожены практически все ЛЭП в районе Дубоссар, Григориополя, Кочиер и Кошницы, взорваны магистральные ЛЭП Днестровск — Тирасполь — Бендеры, Тирасполь — Кицканы — Толмазы — Чобруки, Днестровск — Кишинёв, подстанция Бендеры-Южная, на территории Украины взорваны опоры ЛЭП Могилев — Каменец-Подольск. На ряде заводов произошли крупные аварии — дело рук диверсантов. Они же пытались проникнуть на территорию Дубоссарской ГЭС. В марте террористы расстреляли ехавшего в машине начальника Дубоссарского ГОВД майора милиции И. Сипченко, и тут же из засады — казачий патруль… В упор был расстрелян председатель Слободзейского райсовета Н. Остапенко… Найден сожженным в легковой машине заместитель председателя Совета трудовых коллективов Слободзянского района А. Гуцуло…

В Бендерах нагло и зверски убили, пользовавшегося всеобщим уважением, заместителя командира 2-го батальона республиканской гвардии — капитана В. Серикова. Он и двое, ехавших с ним в УАЗике, гвардейцев были в упор расстреляны из автоматов в центре города… В Бендерах же предательски — из-за угла, были убиты общественные деятели Приднестровья В. Белоус и С. Красуцкий.

Реакция руководства России на ситуацию в Приднестровье, по признанию Сергея Станкевича — советника президента Б. Ельцина, «была неизменно запаздывающей, слабой и нередко ошибочной».

Военнослужащие большинства частей 14-й армии «находились на казарменном положении, склады заминированы, приняты меры к тому, чтобы боевую технику нельзя было завести», — вынужден был признать генерал Неткачев, ревностно исполнявший приказы вышестоящего командования. Российское руководство по-прежнему не торопилось, не то что серьезно, а хоть как-то повлиять на ход происходящих событий. Что нельзя было сказать о гражданах России — Гражданах с Большой буквы!

Первыми откликнулись на беду приднестровского народа, первыми поняли опасность и разделили с ним горечь невосполнимых утрат казаки Дона. Поначалу их многие не понимали: что заставило молодых красивых мужчин подставлять головы под пули, идти на верную смерть? Кто они, эти казаки, одетые в старинные мундиры и гимнастерки с крестами на груди? «Ряженные»? Неудачники? Искатели приключений? Или новая, никем неучтенная и неконтролируемая, грозная политическая сила, объединившаяся в войска?… Мало того, не спрашивающая никогда никаких прав и полномочий, ни у каких политиков — «сильных мира сего»..! В новой России у одних они вызывали скептическую улыбку, у других — страх, у третьих — недоверие… Это и неудивительно: во время повальной коммерциализации, когда масса людей озабочена лишь одним вопросом: как разбогатеть, а искренние чувства братства, патриотизма, бескорыстной человеческой помощи действительно воспринимаются с трудом… Иное отношение к казакам с первых весенних дней 92-го года было в Приднестровье. В папахах, с блеском серебра погон на плечах, с красными лампасами, они — уже тогда имея свое четкое отношение к происходящему — уверенно шагали по улицам Тирасполя и Дубоссар, чувствуя всеобщее уважение и благодарность. Они прибыли туда, несмотря на всяческие преграды, запреты и осуждения, несмотря на лживые измышления и «утверждения», неприкрытое очернительство и шум, поднятый СМИ не только Кишинёва, но и «демократической, правозащитной общественностью» Москвы… Своей твердой позицией, умением защищать ее даже ценою жизни, казаки Дона до смерти напугали кишинёвских политиков, поспешивших обратиться к главе Российского государства с визгливым протестом!.. Сыны Тихого Дона, не посрамив чести и славы предков, подали пример всем патриотам России!

Хотя главные действия трагической весны 1992 года разворачивались в районе Дубоссар, сел Кочиеры и Кошница, где шли кровопролитные бои — постоянные атаки подразделений армии и полиции при поддержке бронетехники, систематические артиллерийско-минометные обстрелы позиций и жилых кварталов, но резкий рост напряженности был ощутим во всех населенных пунктах ПМР, которые в любой момент могли подвергнуться слепому в своей ярости и бессмысленной жестокости налету агрессора. Особенно серьезная угроза нависла над Бендерами — приднестровском городе, стоящем на правом берегу Днестра, и не имеющим такой природной защиты от нападающего противника, как река. В этих условиях 2-й «Бендерский» батальон гвардии занял позиции по охране города и на всех направлениях въезда-выезда, возвели баррикады, возле которых начались стычки с националистами, желающими навести в городе свой «порядок».

За несколько дней до 15 марта — срока истечения жесткого ультиматума Мирчи Снегура, обещавшего строго покарать всех неповинующихся кишинёвскому режиму, над Бендерами кружил самолет Молдовы. Он сбрасывал листовки с угрозами, требующими подчиниться «конституционным органам власти»… Город особенно остро почувствовал, как близко дыхание войны, дыхание смерти. Однако ужаса и оцепенения перед страшной угрозой не было: со всех концов города к Рабочему комитету, горисполкому, штабу батальона гвардии шли жители, которые несли медикаменты, продукты питания, одежду, деньги — все, что могли, и что могло пригодиться для защиты города. Это был порыв, массовый и величественный. Надвигающаяся беда не сковала людей ледяным страхом, а сплотила — выстоять, защитить свободу! Все поняли, и не только в Бендерах и Тирасполе, но и в Кишинёве: город не сдастся!