Время утекало сквозь пальцы.

Ему нужен был источник информации.

Итой заставил себя подняться. Ноги едва держали, в висках неприятно стучало, тело будто сопротивлялось каждому движению. Он медленно подошёл к зеркалу в углу палаты и остановился напротив.

На него смотрела молодая женщина.

Светлые волосы. Чужое лицо. Немного грубоватые черты, но не лишённые привлекательности. Не красавица — он видел женщин куда более утончённых и породистых. Но и уродливой назвать её было нельзя. Обычное человеческое лицо.

И всё же от него веяло чем-то знакомым. Словно память скользила совсем рядом, но ускользала, не давая ухватить себя за хвост.

Итой смотрел несколько долгих секунд, а затем резко отвернулся.

— Нет, — тихо, но жёстко произнёс он. — Я не приму это.

Сорвавшийся с губ голос резанул слух. Слишком мягкий. Слишком высокий. Слишком слабый. Совсем не тот, к которому он привык.

Он сжал зубы.

— Я Итой Хортар. И я найду способ всё исправить. При необходимости прибегну и к тёмной магии.

Но оставалась одна загвоздка. В этом теле он не чувствовал потоков энергии. Ни малейшего отклика. Ни искры. Пустота.

Эта мысль заставила его похолодеть.

Впрочем, даже её он не позволил себе долго пережёвывать. Любая система подчинялась законам. Если в этом мире существовала энергия, значит, были и проводники, и катализаторы, и способы пробуждения. Нужно лишь понять принцип.

Найти того, кто владеет местной силой. Найти того, кто знает, как ломаются и восстанавливаются каналы. Найти способ вернуть себе власть.

Его размышления прервала дверь.

Она открылась резко, и в палату вошёл человеческий мужчина — высокий, широкоплечий, с уставшими добрыми глазами. Его лицо показалось Итою смутно знакомым, и это сразу насторожило. Он смотрел пристально, пытаясь понять, откуда взялось это чувство.

И лишь спустя мгновение осознал.

Отражение.

Что-то в линиях лица этой женщины и этого человека было схожим. Любопытный нюанс. На Элтаэ не существовало двух существ с одинаковыми чертами.

Он ещё успеет разобраться.

— Дашка, ты наконец очнулась, — с явным облегчением выдохнул вошедший и шагнул к нему. — Ты меня до смерти напугала. Мы едва успели довезти тебя до больницы.

Он схватил Итоя за плечи — слишком близко, слишком свободно, слишком по-хозяйски.

Итой застыл.

«Дашка».

Значит, это имя прежней хозяйки тела.

Он медленно поднял взгляд на мужчину. Значит, этот человек принадлежал к её окружению. Брат? Возлюбленный? Друг? Пока не ясно.

— Кто ты? — резко спросил он.

Голос прозвучал хрипло, непривычно, но в глазах вспыхнула такая холодная твёрдость, что мужчина невольно замер.

— Даш… — тот растерянно моргнул. — Это я. Саша. Ты что, меня не узнаёшь?

Имя прокатилось внутри пустым звуком. Саша. Ничего. Ни образа, ни связи, ни памяти.

Но вот тело… тело отозвалось странно. Совсем едва заметно. Не мыслью, не чувством даже, а призрачным эхом узнавания. Это вызвало в Итое вспышку раздражения.

Ему не понравилось, что чужая плоть смеет откликаться прежде него.

— Не трогай меня, — бросил он и резко отстранился.

Саша отступил, ошарашенно глядя на него. В его взгляде мелькнули боль, тревога и что-то ещё — внимательность.

Это Итою не понравилось ещё больше.

— Ладно, — после паузы тихо сказал мужчина. — Я дам тебе время. Врачи говорили, после шока всякое бывает. Но я рядом, если что-то понадобится.

Он вышел не сразу, будто надеялся, что Даша окликнет его, остановит, скажет что-то привычное. Но ничего не дождался и ушёл.

Итой проводил его мрачным взглядом.

«Значит, брат», — решил он. — «Или кто-то достаточно близкий, чтобы позволять себе подобные прикосновения и подобный тон».

Он вновь посмотрел на свои руки. Тонкие пальцы, светлая кожа, дрожь, которую невозможно было до конца унять.

Ненависть поднялась в груди новой волной.

— Аллимуа… — беззвучно произнёс он. — Ты хорошо надо мной посмеялась.

Он не успел додумать мысль до конца.

Дверь распахнулась снова — на этот раз почти с треском — и в палату ворвалась женщина средних лет. Её глаза были покрасневшими от слёз, в пальцах был зажат белый платок, а лицо искажено такой смесью ужаса, любви и облегчения, что Итой невольно напрягся.

— Дашенька! — вскрикнула она.

И прежде чем он успел отступить, женщина уже подлетела к нему и крепко обняла.

Итой замер.

Тело отреагировало раньше сознания. Неожиданное тепло. Запах духов, ткани, кожи. Прикосновение рук, в котором не было ни страсти, ни расчёта, ни власти — только страх за того, кого едва не потеряли.

Это было чуждо. Настолько чуждо, что на миг он просто не понял, что делать.

— Боже, ты жива… жива… — шептала женщина, гладя его по волосам. — Я так боялась… ты даже не представляешь, как я боялась…

Итой хотел оттолкнуть её. Немедленно. Жёстко. Чтобы прекратить это вторжение. Но в ту же секунду, против воли, перед внутренним взором мелькнул силуэт собственной матери. Старое, почти стёртое временем воспоминание.

От этого он разозлился ещё сильнее.

На женщину. На тело. На себя.

— Мне… хорошо, — выдавил он, стараясь высвободиться.

Голос вновь прозвучал мягко, и это резануло слух.

Женщина отстранилась, заглянула ему в лицо, и в её глазах опять блеснули слёзы.

— Хорошо? — почти с упрёком повторила она. — Ты чуть не погибла, Даша! Всё из-за своей беспечности. Зачем ты вообще поехала на это ралли? Зачем села за руль? Я места себе не находила!

«Ралли».

Новое слово. Неясное, но, судя по тону и сказанному, связанное с причиной, по которой прежняя хозяйка тела едва не рассталась с жизнью. Опасное увлечение? Состязание? Неважно. Пока достаточно и того, что это — полезная нить.

— Теперь ты должна быть паинькой, слышишь? — продолжила женщина. — Хватит с нас этих приключений.

Итой едва заметно прищурился.

«Паинькой».

Смысл слова он уловил без труда.

Послушной. Удобной. Покладистой.

Унизительно.

— Хорошо… мама, — с трудом выговорил он.

Слово легло на язык камнем.

Саша, стоявший в дверях, кивнул, поддерживая женщину:

— Ты ведь понимаешь, что мама права, Даш?

Итой бросил на него короткий, холодный взгляд.

Эти люди уже пытались направлять его. Давить. Навязывать волю. Решать, каким ему быть и что делать. При иных обстоятельствах он поставил бы их на место одной фразой. Сейчас же приходилось терпеть и наблюдать.

— Я понимаю, — произнёс он ровно, позволив голосу стать чуть мягче, чем хотелось.

И почему-то именно это окончательно растрогало женщину.

— Ах, моя девочка… — всхлипнула она и снова потянулась к нему.

«Девочка».

От этого слова внутри всё похолодело.

Он выдержал и это. Молча.

Пока женщина сидела рядом, вытирая слёзы и вновь и вновь возвращаясь к пережитому ужасу, Итой делал вид, что слушает. На деле же его разум работал.

Ему нужно было как можно скорее понять, куда именно его забросило. Что за мир лежит за этими стенами. Какие силы им правят. Существует ли здесь магия хотя бы в искажённом виде. Кто владеет энергией, если она всё же есть. И главное — как выбраться из этого унизительного положения прежде, чем время окончательно обернётся против него.

Пока картина была удручающе проста.

Одни люди.

Шумные. Навязчивые. Чрезмерно эмоциональные.

Это не нравилось ему всё больше.

Когда женщина, наконец, ненадолго вышла, а Саша остался, Итой позволил лицу чуть утратить напряжённую неподвижность. Мужчина сел на край кровати и посмотрел на него с усталой теплотой.

— Ты нас правда напугала, Даш, — тихо сказал он. — Мама иногда перегибает, я знаю. Но она любит тебя.

Любит.

Слово прозвучало не вовремя. Слишком близко к тому, что уже однажды разорвало его изнутри в видении. На краткий миг в груди шевельнулось странное тепло. Не его. Словно само тело отозвалось раньше, чем разум успел поставить заслон.