Он даже не посмотрел на него. Не мог. Потому что Вика в этот момент подняла голову и наконец увидела его лицо. Увидела всё сразу: вертикальные зрачки, заострившиеся черты, сведённые ядом губы, напряжение в плечах, хищно подобравшийся хвост.

И страх на её лице стал настоящим. Она уже видела такой его взгляд, в тот день с неудачным перевоплощением в юного змайса.

Советник почувствовал, как зверь довольно дёрнулся. Он с такой силой впился когтями в собственную ладонь, что старая рана раскрылась глубже. Кровь хлынула по пальцам, тёплая, липкая, живая.

— Не… подходи… — выдавил он хрипло и отчаяно бросил уже эльфийке — Уведи ее!! Немедленно!

Дахор схватил его сзади, удерживая от непоправимого. Внутри советника раздирало от противоречивых чувств, а тело требовало крови.

Просто насмешка богов. С отчаянием он наблюдал как его любимая женщина, в ужасе цепляется за эльфийку, и они вдвоем спотыкаясь убегают прочь...

— За чтоо!!! — крик поглотили своды храма.

ГЛАВА 15 КУКЛА ДЛЯ ЧУДОВИЩА

ДАША

Я пришла в себя рывком. Будто меня не разбудили, а выдернули из чёрной воды за волосы.

Первое, что я почувствовала, — холод. Каменный. Подвальный. Такой, от которого не просто мёрзнешь, а будто медленно околеваешь изнутри. Второе — боль. Голова трещала так, словно мне в затылок засунули раскалённый клин. Третье — запах. Сырость, кровь, металл, гарь от факелов и что-то ещё… сладковато-гнилое, как у логова хищника, который слишком долго жил среди костей.

Я распахнула глаза и несколько секунд просто не могла понять, где нахожусь. Камень. Решётка. Факелы. Темнота за ними. И он.

Красноволосый стоял за прутьями и смотрел на меня так, будто уже давно ждал именно этого момента. У меня мгновенно перехватило дыхание.

Я дёрнулась назад так резко, что боль прострелила спину, и только тогда поняла, что лежу на какой-то узкой лавке, брошенной к стене. Руки свободны. Ноги тоже. Но лучше бы, честное слово, меня приковали. Тогда хотя бы оставалась иллюзия, что всё это — просто плен. А так…

Так я была заперта с существом, которому, кажется, и клетка-то не особенно нужна.

Он улыбнулся. Господи. Лучше бы не улыбался.

Потому что это была не нормальная улыбка. А что-то кривое, слишком довольное, слишком живое, как у ребёнка, который поймал насекомое и ещё не решил, оторвать ему крылья сразу или сперва посмотреть, как оно трепыхается. И зубы... острые.

— Очнулась, — сказал он почти ласково.

Я не ответила и не потому что гордая. Потому что у меня язык к нёбу прилип.

— Это хорошо, — продолжил он, чуть склонив голову набок. — Я не люблю разговаривать с бессознательным мясом. Скучно. Никакой отдачи.

Меня пробрало так, что зубы лязгнули друг о друга. Он это услышал и, кажется, ему понравилось.

Псих медленно двинулся вдоль решётки. Не спеша. Как если бы всё его тело было создано именно для того, чтобы в один момент оказаться рядом. Я забилась в угол и возненавидела себя за это в ту же секунду.

Но остановиться уже не могла.

— Жаль, что Кааиш сдох под обвалом, — задумчиво протянул он, словно говорил сам с собой. — Полезный был червь. Очень полезный. Уши, глаза, маленькие цепкие лапки в нужных местах. А теперь всё самому приходится делать. — он коротко усмехнулся. — Почти обидно.

Да он псих...

Красноволосый вдруг резко остановился прямо напротив решётки.

— Зато ты мне досталась, — сказал он.

Я почувствовала, как по спине пополз ледяной пот.

— И это… неожиданно забавно.

Он смотрел на меня, не моргая. Я не выдержала первая.

— Ч-что вам нужно?..

Голос прозвучал жалко, а он прикрыл глаза, будто смаковал этот звук.

— Вот. Уже лучше. — Его улыбка стала шире. — Мне всегда нравится этот момент. Когда жертва наконец перестаёт строить из себя что-то лишнее и начинает задавать правильные вопросы.

Жертва. Он сказал это так просто, будто уже всё решил за нас обоих. Меня затошнило. Как же я хотела жить.

— Видишь ли, — продолжил он, чуть понизив голос, — Раньше в этом теле сидел кто-то поинтереснее. Полезнее. Умнее. С хорошей ментальной магией. А теперь…

Он медленно провёл взглядом по мне сверху вниз.

— Теперь там ты.

Я уставилась на него, и до меня не сразу дошёл смысл. А когда дошёл, стало так страшно, что я на секунду перестала чувствовать руки.

— Н-нет…

— Да, — мурлыкнул он. — Именно “да”.

Он поднял что-то в пальцах. Небольшой предмет, тёмный и невзрачный. Но стоило мне на него посмотреть, как внутри всё сжалось, будто этот кусок металла уже знал, где у меня самые тонкие места.

— Через эту вещь, — сказал он почти весело, — Я смогу заходить к тебе в голову так, как мне будет удобно.

Я замотала головой, сама не поняла зачем. Будто он спрашивал разрешения.

— Нет, — вырвалось у меня. — Нет, пожалуйста…

Он рассмеялся и смех у него был… неправильный. А такой, словно ему действительно весело. Будто происходящее его искренне развлекало. Точно псих... Лучше бы я сдохла под обвалом...

— О, милая, — протянул он с почти нежной издёвкой, — Ты пока даже не представляешь, в каком месте стоило начинать говорить “пожалуйста”.

Он приблизился к решётке вплотную, я дёрнулась назад, но деваться было уже некуда.

— Самое забавное, — шепнул он, — что ты женщина.

Я замерла, а он оскалился.

— Да. Это меня порадовало. Я люблю женщин. Они красиво ломаются. Красиво боятся. Красиво пытаются быть храбрыми, а потом смотрят вот так…

Он сделал короткий жест рукой возле моего лица, будто обрисовывал выражение.

— …Как будто уже слышат, что с ними будут делать.

Меня словно приложило изнутри, я хотела крикнуть. Ударить. Плюнуть ему в лицо. Что угодно. Но вместо этого просто сидела, вжавшись в стену, и не могла даже пальцами пошевелить.

Он видел это. И от этого у него в глазах становилось всё больше этого мерзкого, больного удовольствия.

— Но, — продолжил он с театральным сожалением, — Тело у тебя сейчас мужское. А это всё портит. Резать тебя ради эстетики неинтересно. Пугать — уже лучше. Использовать — ещё лучше.

Использовать. Меня начало трясти от предположения, как и именно он хочет меня использовать, да так сильно, что я не сразу услышала следующие слова.

— Я сделаю из тебя куклу, — сказал он буднично, как будто обсуждал погоду. — Говорящую ровно то, что мне нужно. А потом посмотрю, как остальные будут захлёбываться, не понимая, когда именно всё пошло не так. И империи Огненного наконец придет конец

Он резко расхохотался, откинув голову назад, от чего его волосы слегка вспыхнули пламенем. У меня вырвался всхлип. Он вдруг резко подался вперёд. Я дёрнулась так, что ударилась затылком о стену.

И он… просто замер по ту сторону решётки, но совсем близко. А потом очень медленно, очень явно оскалился.

Не улыбнулся. Именно оскалился. И меня накрыло. Тело будто перестало быть моим. Всё онемело. Сердце заколотилось так быстро, что я перестала понимать, дышу вообще или нет. Перед глазами поплыло. Воздух стал густым, как смола.

Он тихо выдохнул. С наслаждением.

— Вот. Именно так. — Голос его стал почти бархатным. — Замри. Умница. Когда вы цепенеете, в вас входить легче.

Артефакт в его пальцах тускло вспыхнул. И я почувствовала боль, как трещит черепная коробка. Как будто кто-то холодный, липкий и совершенно чужой провёл пальцами изнутри по моим мыслям. Скользнул по памяти. По страху. По чему-то очень личному, куда даже я сама старалась лишний раз не смотреть.

Я дёрнулась, но не смогла вырваться. Потому что вырываться было неоткуда. Это было уже внутри головы.

— Нет… нет… нет… — зашептала я.

Он прикрыл глаза, прислушиваясь, как музыкант к знакомой мелодии.

— Да, — выдохнул он. — Так и будет.

Потом отстранился, просто взял и отступил, будто ничего особенного не случилось. А я осталась сидеть, не в силах даже сразу вдохнуть нормально.