Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Эрик остановился. Он поднял руку, призывая к тишине, как будто я осмелилась бы заговорить или даже вздохнуть, и прислушался. Мои глаза, наконец, привыкли к темноте, и я смогла разглядеть его профиль, хоть он и был размытым. Сильный нос. Затененная щетина и твердая челюсть, сжатая, когда он сосредоточился.

Я тоже прислушалась, но ничего не услышала.

Он повернул налево и жестом пригласил меня следовать за ним. Я послушалась. Мы зашли в тупик. У меня не было времени паниковать. Эрик сорвал крышку вентиляционного отверстия со стены, открывая новый проход. Он свесил ноги через борт, держась за край, чтобы не упасть. Но затем, к моему удивлению, разжал хватку и исчез. Я услышала тихий стук, когда он приземлился.

— Камилла.

Я медленно подползла и выглянула в отверстие. Эрик стоял в темной просторной комнате. Один. Там стояли кровати, одна за другой, вдоль каждой стены.

— Прыгай, — сказал Эрик. Он поднял руки и пальцами поманил меня вниз. — Я поймаю тебя.

Я покачала головой. Расстояние было неплохим, но все же оно было, а я и так была достаточно избита для одного дня. Кроме того, я не хотела причинять ему боль. Некоторые из его порезов открылись, и кровь стекала по нижней губе и подбородку.

— Прыгай.

«Другого выхода нет, Робинс».

— Прыгай!

О, черт.

— Ты меня поймаешь? — я не думала, что мои ноги удержат меня. — Что, если я сделаю тебе больно?

— Я тебя поймаю. И ты не причинишь мне вреда.

Вздохнув, я переместилась, пока не села, высунув ноги в отверстие. Задержав дыхание, я прыгнула. Мой желудок чуть не подкатил к горлу. Эрик подхватил меня, как и обещал, словно я весила не больше мешка с перьями. Он поставил меня на ноги, быстро поцеловал и подбежал к окну.

Если бы я не ухватилась за спинку кровати, то упала бы. Мои колени подогнулись, и я с трудом удержалась на ногах.

— Где мы?

— Здесь отдыхают агенты, когда ночь тихая и без происшествий. А поскольку внизу царит хаос, я знал, что здесь никого не будет. — он прицелился из бластера и нажал на спусковой крючок. Ни звука, только тепло. Стеклообразный материал расплавился, и жидкие кристаллы потекли на нижнюю раму.

Вверх начали подниматься клубы дыма, но наружный воздух проникал внутрь, разгоняя их и развевая волосы вокруг моего лица.

Эрик снял ремень и закрепил его посередине на толстой проволоке сразу за уплотнителем.

— Иди сюда, — сказал он, не оборачиваясь.

Я двинулась к нему так быстро, как только могли нести меня ноги, что было не так уж быстро.

— Мне это не нравится, — сказала я, уже догадываясь, чего он от меня хотел.

Он потянул за ремень с обеих сторон, туго его натягивая.

— Ты хочешь жить? — наконец он повернулся ко мне, пристально вглядываясь.

— Да.

— Тогда обними меня и держись крепче. И не отпускай ни при каких обстоятельствах. Поняла?

— Да, — повторила я. Меня охватил ужас.

Эрик ступил на выступ, и я присоединилась к нему, дрожа. Мы были выше, чем я думала. Или ожидала. Под нами на земле вспыхивали огни, освещая жестокую битву, которая уже шла полным ходом. Агенты сражались лицом к лицу с Чужими. Мореввами. Некоторые дрались на кулаках, некоторые — с оружием в руках. Но, как я заметила, Мореввы отходили от здания.

— Мореввы скоро уйдут, и агенты смогут спокойно преследовать нас. — голос Эрика был мрачным, как ночь. — Чем дольше мы здесь остаемся, тем меньше у нас шансов на успех.

Не сказав больше ни слова, я обняла его за шею, как он и просил.

— Я не боюсь, — солгала я. — Со мной все будет в порядке.

— Не кричи. — в следующее мгновение Эрик подпрыгнул.

Я укусила его за плечо, чтобы не закричать. Он зашипел мне в ухо, но не попросил остановиться. Мы скользили вниз, вниз, вниз, и его ремень был нашим единственным якорем. Я ожидала, что он вот-вот лопнет. Ожидала, что мы упадем и разобьемся о бетон, как жуки о лобовое стекло.

Когда мы приземлились, я почувствовала сильный толчок и чуть не упала. Эрик резко дернул меня, удерживая в вертикальном положении. Кто-то заметил нас и выстрелил. Синий парализующий луч просвистел мимо моего плеча. Наконец я закричала.

Это, конечно, привлекло больше внимания. В нашу сторону было выпущено еще несколько пуль. На этот раз желтых. Огонь.

— Беги! — крикнул Эрик, резко потянув за собой.

Мы вбежали в темный переулок, по обеим сторонам которого тянулись другие здания. Он бросил взгляд через плечо. Нахмурился.

— За нами никто не следит. Это действительно было слишком просто.

Слишком просто? Слишком просто! Мы чуть не погибли. Мы прыгнули со здания без парашюта или батута для приземления. В нас стреляли.

Эрик бросил еще один хмурый взгляд через плечо. Мы добрались до хорошо освещенного участка, и лунный свет осветил его лицо и глаза.

— Они были бы рады, если бы я привел их к своему боссу. Может быть…

— Все еще никого не видишь?

— Нет. Но это не значит, что их там нет. — он тихо выругался и завернул за угол.

Я тяжело дышала, изо всех сил стараясь не отставать.

— Может быть, привести А.У.Ч. к своему боссу не так уж и плохо, Эрик.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — отрезал он. — Ты понятия не имеешь, что произойдет, если этот человек перестанет готовить Онадин.

— Просто…

— Нет. Ты не понимаешь.

— Тогда, ради Бога, объясни мне.

Он открыл рот, закрыл его. Открыл, закрыл. Наконец, сменил тему.

— Послушай. Райан Стоун сражался с Мореввами, и это одно очко в нашу пользу. Поверь мне, когда я говорю, что он не из тех парней, с которыми хочется встретиться в темном переулке. Он выбьет дерьмо из нас обоих просто ради веселья.

— Как это может быть очком в нашу пользу?

— Когда он в городе, он и Феникс неразлучны. Она не пойдет за нами без него.

Я расслабилась. Немного.

— Что нам делать? — теперь, когда мы вышли из того здания, мой выброс адреналина пошел на убыль. Моя рука болела сильнее, чем когда-либо, а слабость в конечностях усиливалась. Меня все еще трясло. Мои ступни ныли от веток и камней.

Я не привыкла к такой жизни и знала, что долго не протяну.

Эрик в третий раз оглянулся через плечо.

— Черт возьми, что-то здесь не так. — он резко остановился и огляделся.

Тяжело дыша, я прислонилась к кирпичной стене.

— Раз уж у нас выдалась свободная минутка, почему бы тебе не рассказать, почему было бы так плохо уничтожить Онадин? Я знаю, что ты хочешь помочь Чужим, но другие наверняка используют Онадин для продажи людям. И если мы поможем А.У.Ч., они, возможно, оставят нас в покое.

— Я не буду торговаться с ними. Да, они могли бы оставить нас в покое, — сказал он, проводя рукой по волосам, — но тогда погибли бы другие люди.

— Объясни.

Долгое время он молчал. Затем вздохнул и сказал:

— Чужие, которым это нужно, перестанут его получать. — пауза. — Видишь ли, некоторое время назад я преследовал хищного Чужого в переулке, очень похожем на этот. Его подозревали в том, что он забил человека до смерти. Мы допросили его, признали виновным и убили. Затем, поскольку я был тем, кто поймал его, мне пришлось рассказать его семье о случившемся.

В голосе Эрика звучали вина и боль. Часть меня хотела сказать ему, чтобы он замолчал, что я услышала достаточно. Но я опустилась на колени и жестом попросила его продолжать. Ему нужно было выговориться, а мне нужно было узнать правду.

— Что произошло потом?

— У него были жена и двое маленьких детей, и они были опустошены. Придерживаясь процедуры, я приказал им покинуть планету.

— Они это сделали?

— Нет. — он горько рассмеялся. — Они сказали, что не могут вернуться, потому что их планета лежала в руинах. Там ничего не осталось, и они там погибнут. Но, видишь ли, они бы умерли, если бы остались. Они не переносили наш кислород. И, будучи связанными с хищным Чужим, они больше не могли получать Онадин. Они также не могли позволить себе покупать его на черном рынке.