У Эрика Тринити была своя система покупки наркотиков.

Всегда в дневное время. Когда по улицам бродило меньше агентов из Агентства по Уничтожению Чужих.

Всегда быть на виду. Меньше шансов, что тебя поймают врасплох.

И всегда в толпе. Даже А.У.Ч. избегал стрельбы, когда рядом находились невинные люди.

Он знал это, потому что сам был агентом. Эрик поморщился от ненависти к себе. Как бы он хотел, чтобы наркотики были частью задания под прикрытием. Но это не так. Его действия были незаконны.

Если бы кто-нибудь узнал о его внеслужебной деятельности, провел бы остаток жизни в тюрьме. Но он отказывался останавливаться. Не мог остановиться.

Слишком многие люди от него зависели.

Каждая сделка обычно занимала меньше двух секунд. Он шел в одном направлении, а продавец — в другом. Проходя мимо, они обменивались. Наличными за Онадин. Никто не замедлял шаг, никто не произносил ни слова. Просто бум. Готово.

Сегодняшний день ничем не отличался от других. В кармане его куртки уже лежало несколько флаконов. Однако его часть работы еще не была закончена. Теперь настало время передать их новым владельцам.

Проверив, нет ли за ним слежки, и не обнаружив ничего подозрительного в смеющейся толпе людей, бродивших и делавших покупки на многолюдной городской площади Нью Чикаго, он сел в автобус до Южного района, бедной части города. Вскоре полированные здания из хрома и стекла уступили место обветшалым, обгоревшим красным кирпичам, которые не видели особого ремонта со времен войны людей с Чужими, произошедшей около семидесяти лет назад.

Улицы стали менее переполненными, а люди, которые их населяли, — менее… чистыми. Здесь проживали как люди, так и Чужие, но Эрик в основном видел Чужих, прислонившихся к обветшалым стенам — беловолосых Аркадианцев, шестируких Деленсинов, кошкоподобных Теранов — либо слишком больных, либо слишком слабых, чтобы двигаться.

Судя по нескольким застывшим выражениям лиц, некоторые, вероятно, уже были мертвы. Кулаки Эрика сжались по бокам. Какие бессмысленные смерти. Предотвратимые и неоправданно жестокие. Их так легко можно было бы спасти.

Нахмурившись, он вышел на своей остановке. Теплый солнечный свет мгновенно окутал его, привлеченный черной курткой, футболкой и джинсами, которые он носил. Незаметная и забываемая одежда, независимо от того, кто находился вокруг него.

Эрик осмотрелся еще раз. Всё ещё ничего подозрительного. «Почти закончил», — подумал он, и облегчение было настолько сильным, что затмевало внутреннее отвращение. Он всегда оставался на взводе, пока не раздаст все флаконы.

«Сделай это». Эрик двинулся вперёд по тротуару пропахшего мочой, засунув руки в карманы и опустив голову. Он завернул за угол и услышал стон, полный боли. «Не останавливайся. Не смотри». Но его взгляд устремился на молодую девушку, корчащуюся от боли.

«Продолжай идти», — говорил внутренний голос. Он видел сотни Чужих, умирающих подобным образом, и, вероятно, увидит еще сотню.

«Помоги ей», — кричал другой голос.

У него было около часа, чтобы доставить Онaдин новым владельцам и поймать транспорт домой. Иначе его девушка проснётся одна и задумается, где он. А если Кара задумается, то начнёт задавать вопросы. Она тоже агент и умела вытягивать из него каждую мелочь — информацию, которая могла его погубить.

Нет, у него не было времени на это. Но он всё же присел на корточки.

— Где твои родители? — мягко спросил он девушку.

— Они мертвы, — с трудом выдавила она. Её маленькое тело дергалось, мышцы судорожно сокращались. Она сжала веки, скрывая от него стеклянные фиолетовые глаза. Свернулась калачиком.

Грязь покрывала её с головы до ног, и он видел, как в её снежно-белых волосах прыгали вши. Она была представителем расы Аркадианцев, вероятно, не больше восьми лет. Ее тело билось в агонии. Больше, чем могли вынести многие взрослые. Больше, чем мог вынести он.

— Больше некому за тобой присмотреть? — спросил он, уже предчувствуя ответ.

Ее рот судорожно открывался и закрывался, но из него не вырвалось ни звука. Она с трудом дышала, не в силах больше втянуть в легкие воздуха. Его желудок сжался, когда ее кожа посинела.

У него не было ни грамма Онадина, но он не мог оставить ее в таком состоянии. Без препарата, который позволял некоторым Чужим переносить земную среду обитания, она умерла бы точно так же, как умерли другие вокруг нее. И если это случится, ее ангельское личико будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.

«Будь все проклято». Он посмотрел налево, затем направо. Никто, казалось, не обращал на них ни малейшего внимания, поэтому Эрик достал из кармана прозрачный пузырек. Поднес к ее губам и влил в глотку по меньшей мере недельную зарплату.

Ему придется купить еще. Что означало солгать Каре (снова) и потратить деньги, которых у него больше не было (снова).

«Стоило ли оно того?»

Почти мгновенно цвет лица девушки начал возвращаться, бледно-кремовый вытеснил бледно-голубой. Черты ее лица разгладились, а тело расслабилось. Довольная улыбка медленно тронула уголки ее губ.

Эрик вздохнул. Да, это того стоило. Зная, что она будет жить — по крайней мере, какое-то время, — он поднялся на ноги и пошел прочь. Он не оглядывался. Впервые в жизни Эрик почувствовал себя агентом, которым должен был быть, а не недостойным агентом, которым стал.

Несколько месяцев спустя…

Ты когда-нибудь натыкался на тайну, которую всем сердцем желал бы никогда не узнавать? Мрачную и опасную тайну? Тайну, ради которой люди готовы убивать, чтобы сохранить?

Я — да.

И, да, я чуть не умерла из-за нее.

Меня зовут Камилла Робинс. Мне восемнадцать, и это мой последний месяц в старшей школе Нью Чикаго, округа Восемь.

Все началось в теплый пятничный вечер, когда моя подруга Шанель Стейси взяла машину своих родителей и забрала меня…

— Не могу поверить, что мы это делаем, — сказала я, уже задыхаясь от предвкушения и волнения. Я забралась на пассажирское сиденье.

— Поверь мне, детка, — сказала Шанель, пристегиваясь на водительском сиденье. Несколькими щелчками клавиатуры она ввела адрес клуба «Корабль» в консоль автомобиля, и мы выехали с подъездной дорожки моего дома на улицу.

Поскольку датчики не давали машине врезаться ни в кого или во что-либо, а компьютеры управляли машиной, нам не приходилось ни рулить, ни даже следить за окружающей обстановкой. Мы могли болтать и обдумывать все, что могло пойти не так в знаменитом ночном клубе.

Нас поймают на лжи родители… вполне возможно. Мы сказали им, что останемся ночевать у другой нашей подруги. Подруги, которую мы выдумали. Нас выгонят… тоже возможно. Мы не были богаты или модны, как обычные посетители. Выставить себя дурочками — самая большая вероятность из всех.

Мы не были стильными.

Шанель изучала меня, ее пристальный взгляд скользил от моих темных волос к ботинкам. Мои ногти на ногах были покрашены в синий, под цвет глаз.

— Почему ты выглядишь так, будто тебя в любую секунду стошнит на пол?

— Я не умею скрываться. Ты же знаешь.

— Все совсем не так. Это веселье.

— Веселье? — я бы точно не назвала это так.

— О да, — медленно улыбнулась Шанель. — Веселье. — но затем наступила тишина, и улыбка сползла с её лица. Выражение её стало задумчивым. — Вот бы я была Чужой.

Чужая. То есть, инопланетянка. Моё лицо сморщилось от недоумения.

— Зачем?

— Подумай. Некоторые из них могут управлять людьми силой мысли. Я могла бы заставить парней влюбляться в нас; я могла бы заставить людей замечать нас; мы могли бы стать самыми популярными девочками в школе — нет, в мире — одной лишь мыслью.

В теории это звучало неплохо, но… я ничего не имела против Чужих, просто не хотела быть одной из них, независимо от их способностей. Они жили и ходили среди нас, но некоторые люди всё равно ненавидели их и относились к ним как к чему-то низшему, чем, ну, люди. Я видела, как их безжалостно дразнили и высмеивали. Я видела, как их толкали и избивали.