По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Ответственность за умышленное убийство по советскому уголовному праву // Социалистическая законность и охрана прав граждан. Сборник. Воронеж, 1963.

2. К вопросу о причинах преступности в СССР // Сборник научных работ аспирантов Воронежского государственного университета. Вып. П. Воронеж, 1962.

3. Причины и условия, способствующие совершению умышленных убийств // Первая научная сессия Совета по координации и планированию научно-исследовательских работ по гуманитарным наукам Центрально-Черноземного экономического района. Сборник. Воронеж, 1962.

4. Алкоголизм и умышленные убийства // Сборник трудов научного общества судебных медиков и криминалистов Казахской ССР. Вып. V. Алма-Ата, 1963.

5. Предупреждение умышленных убийств // Советское государство и право в период развернутого строительства коммунизма. Сборник. Воронеж, 1962.

6. Некоторые вопросы предупреждения умышленных убийств // Развитие прав граждан СССР и усиление их охраны на современном этапе коммунистического строительства. Сборник. Саратов, 1962.

7. Работа следователя по предупреждению умышленных убийств // Вопросы криминалистики и судебной экспертизы. Сборник 2. Душанбе, 1962.

8. Запобпання умисним вбивствам (в соавторстве с И. П. Лановенко) // Радянське право. 1964. № 1.

Предисловие к автореферату докторской диссертации^[1440]

Шли годы. Минуло почти четверть века после защиты мною кандидатской диссертации. А я все «тянул» с защитой докторской…

Причины тому, конечно, были. Причины объективного и субъективного свойства. В Воронеже, несмотря на успешную защиту кандидатской диссертации, на кафедре уголовного права университета мне места не нашлось. Я продолжал работать на кафедре теории и истории государства и права, преподавал курс истории политических учений. По этой кафедре я и получил ученое звание доцента.

Между тем выпущенная в свет монография «Умышленные убийства и борьба с ними» (1965) принесла мне определенную известность в научных кругах. Поступили предложения о переезде на постоянную работу по специальности из ряда мест (Москвы, Киева, Калининграда, Краснодара, Куйбышева).

Я выбрал Куйбышевский университет, заведование кафедрой уголовного права и процесса. Хотелось создать собственную научную школу, в основе которой лежала бы разработка социологического направления в уголовном праве. В 1971 г. мы с женой переехали в Куйбышев (теперешнюю Самару), вместе с нами сюда же прибыл из Воронежа мой бывший студент, затем друг и соратник, тогда еще молодой, но впоследствии известный ученый-конституционалист, член Конституционного Суда России Виктор Осипович Лучин, попавший в Воронеже «в опалу» из-за своих независимых политических взглядов. Куйбышевский период моей жизни оказался сложным. «Начальную школу» в виде научного студенческого кружка удалось создать, из нее вышли известные впоследствии криминологи О. В. Старков, Н. И. Адаев и др. Но сам я по большому счету и здесь оказался чужим. Местным «аборигенам» появление молодого, перспективного ученого, к тому же человека независимого и знающего себе цену, было не по нутру. Начались мелкие интриги.

Как раз в это время по рекомендации моего учителя А. Б. Сахарова тогдашний начальник ВНИИ МВД СССР генерал Ю. В. Солопанов предложил мне занять у него в институте должность старшего научного сотрудника в отделе криминологических исследований. В апреле 1974 г. я переехал в Москву и стал работать в упомянутом ВНИИ. В системе МВД обычно начинают службу в более молодом возрасте. А мне уже было 37 лет. Да и специальное звание мне присвоили весьма скромное – «капитан милиции». Мои однокашники, прослужившие в системе МВД уже лет 15, откровенно посмеивались из-за этого надо мной. К тому времени многие из них уже были подполковниками.

Но, конечно же, дело было не в этом (со временем мне довелось дослужиться и до полковника милиции, а затем и «генерал-майора» – по линии прокуратуры). Не в чинах дело! Главное, что я получил во ВНИИ МВД, это доступ к совершенно закрытым тогда статистическим и аналитическим материалам о преступности. Проблема предстала предо мной во всей своей полноте и реальности. Ее предстояло основательно осмыслить.

Отдел криминологических исследований, в который я был определен на должность старшего научного сотрудника, возглавлял известный ученый-криминалист и замечательный человек – профессор Игорь Георгиевич Маландин (1925–1998). Я знал его немного раньше как проректора Саратовского юридического института. К сожалению, под его началом во ВНИИ я проработал всего несколько месяцев. Его перевели в Академию МВД СССР на должность ученого секретаря. На посту начальника отдела во ВНИИ его заменил тогда еще сравнительно молодой и энергичный человек – Константин Константинович Горяинов, специалист в области оперативно-розыскной деятельности (впоследствии – известный криминолог).

Сотрудники ВНИИ приняли меня доброжелательно. С уважением и теплотой я до сих пор вспоминаю имена моих тогдашних коллег: С. С. Овчинского, Л. Д. Гаухмана, А. С. Михлина, Б. В. Бойцова, А. И. Алексеева, М. П. Журавлева, И. П. Портнова, Л. В. Кондратюка, A. И. Сергеева, В. С. Кузьмичева, О. П. Мельниченко, А. Э. Жалинского, B. Е. Квашиса, В. Е. Эминова, А. Н. Игнатова, А. П. Дьяченко, А. В. Шамиса, И. И. Веремеенко, Б. Я. Петелина, В. А. Снеткова, И. В. Шмарова, А. И. Гурова, и др.

Повезло мне и с институтским руководством. Через несколько месяцев после моего перехода во ВНИИ профессор Ю. В. Солопанов был назначен начальником Московской Высшей школы МВД СССР и вскоре после этого министр внутренних дел Н. А. Щелоков представил коллективу ВНИИ нового начальника (до этого он был в институте заместителем начальника) – профессора Станислава Владимировича Бородина (1924–2004), моего старого и доброго знакомого, который всегда относился ко мне с пониманием и всячески меня поддерживал. Вскоре заместителем начальника ВНИИ был назначен генерал-майор внутренней службы, профессор Николай Алексеевич Стручков (1922–1989)^[1441], с которым последующие почти 15 лет меня связывали самые добрые, дружеские отношения.

Мне не хотелось, чтобы у читателя сложилось мнение о моей якобы безоблачной жизни во ВНИИ МВД. Всего хватало! Работы было много, причем весьма разнообразной. К этому надо добавить командировки по стране. Помимо плановой работы постоянно приходилось выполнять срочные поручения Министерства. А я по природе – человек несколько медлительный, слишком скрупулезный, абсолютно и принципиально не признающий халтуру. Так что на диссертационные дела времени практически не оставалось, да и непосредственное начальство не было особенно заинтересовано в моем продвижении по каменистым тропам науки. Было не до этого, надо было дело делать!

И тем не менее за годы работы во ВНИИ (1974–1979) мне удалось подготовить и издать ряд работ по теме докторской диссертации, посвященной проблемам борьбы с тяжкими насильственными преступлениями. В их числе: «Криминологическая характеристика лиц, совершивших тяжкие насильственные преступления» (1976) и две закрытые коллективные монографии – «Основные тенденции преступности в СССР» (1978) и «Рецидивная преступность в СССР» (1979).

В 1977 г. я был назначен на должность ведущего исследователя отдела криминологических исследований, а с конца 1978 г. стал исполнять обязанности начальника отдела по изучению личности правонарушителя.

Но меня сильно влекла преподавательская деятельность. Это, пожалуй, самое значимое, что я умею делать наиболее эффективно. Моя склонность к работе со слушательской аудиторией была известна С. В. Бородину (меня ведь неоднократно приглашали на работу в Академию МВД СССР, но он не отпускал, резонно считая, что переезд в Москву надо «отрабатывать»). Но когда в 1979 г. С. В. Бородина назначили начальником Академии (во ВНИИ начальником пришел И. И. Карпец), он в числе 10 сотрудников ВНИИ, которых ему разрешили «взять с собой», пригласил и меня.