Пленум Верховного Суда СССР в п. 7 постановления от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» указал, что по смыслу закона превышением пределов необходимой обороны признается лишь явное, очевидное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства, когда посягающему без необходимости (курсив наш. – Э. П.) умышленно причиняется смерть или тяжкий вред здоровью^[1314]. Таким образом, Пленум рекомендует судам по делам данной категории использовать наряду с принципом соразмерности и принцип необходимости. Последний заключается в том, что оправданы только такие меры защиты, в результате которых причиняется вред, достаточный для пресечения общественно опасного посягательства^[1315].

Бывают случаи, когда обстановка защиты такова, что обороняющийся имеет явное превосходство в силах над посягающим и осознает это обстоятельство. В такой ситуации для обеспечения эффективной защиты у него отсутствует необходимость в причинении посягающему тяжкого вреда. Достаточно, например, нанести удары, побои, причинить легкий или средней тяжести вред здоровью посягающего.

Думается, что принципы соразмерности и необходимости по большому счету не противоречат друг другу. Решающим, конечно, является принцип соразмерности. В соответствии с этим принципом явное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства будет в случаях резкой, очевидной несоразмерности: характера охраняемых благ, угрожающего им вреда и вреда, причиняемого посягающему; способов и средств посягательства и защиты; их интенсивности. Принцип же необходимости причиняемого вреда может при этом использоваться в качестве дополнительного критерия.

Мы согласны с тем, что «указанный принцип в большей мере подвержен субъективному истолкованию» и что «в каждом конкретном случае следователь и судья, исходя из собственных представлений о необходимости причинения того или иного вреда, должны оценивать правомерность защиты» (отсюда возможность судебных ошибок)^[1316]. Но по большому счету то же самое можно сказать и относительно принципа соразмерности. Это тоже оценочное понятие. Главное здесь все-таки то, считал ли сам обороняющийся свои действия необходимыми, достаточными для пресечения посягательства. Остальное должно быть производным от субъективной оценки обороняющегося. А полностью отказаться от использования оценочных понятий в уголовном законодательстве невозможно.

Определенная подвижка в этом направлении могла бы быть осуществлена при переходе к так называемой перечневой (казуальной) системе. В уголовном законодательстве большинства зарубежных стран пределы необходимой обороны определены на основании принципа соразмерности, выраженного с помощью перечневой системы. Сущность последней заключается в том, что законодатель четко устанавливает перечень защищаемых благ и максимальный предел того вреда, который допускается причинить посягающему в целях их обороны^[1317]. Для указанной формы определения пределов необходимой обороны характерны такие положительные качества, как определенность, лаконичность, доступность к восприятию, что особенно важно при невысоком уровне правосознания как населения, так и правоприменителя. В настоящее время переход на законодательном уровне к перечневой (казуальной) системе защищаемых обороной благ представляется своевременной мерой, хотя и она не лишена недостатков (неизбежно уменьшается возможность использования принципа необходимости при квалификации того или иного посягательства, поскольку рекомендации на этот счет уже будут даны законодателем). Однако нельзя забывать и то, что предусмотреть в законе все варианты криминальной ситуации «посягательство – защита», конечно, невозможно^[1318]. Жизнь шире законодательных положений.

Мы далеки от положительной оценки тех изменений, которые внесены в ст. 37 УК РФ Федеральным законом от 14 марта 2002 г., поскольку акцент в них сделан только на случаи, когда «посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия». В таких случаях причинение любого вреда нападающему является теперь правомерным.

Поступив так, законодатель в значительной степени ослабил защиту таких важных для человека и общества благ, как безопасность здоровья, личная свобода, половая свобода и неприкосновенность, собственность (особенно при насильственных на нее посягательствах), общественный порядок и спокойствие (злостное хулиганство с применением оружия или других предметов, используемых в качестве оружия), неприкосновенность жилища (особенно при посягательствах, связанных с насильственным в него проникновением), общественная безопасность и пр. Мы уже отмечали, что при рассмотрении в судах подобных случаев акцент логически переносится на превышение пределов обороны.

Разумеется, правовая оценка таких деяний – это вопрос факта. И здесь как раз очень важно использовать критерий необходимости причинения соответствующего вреда. Вот почему мы считаем неприемлемым выражение «беспредельная оборона», появившееся в специальной литературе после указанных изменений ст. 37 УК РФ^[1319].

Еще профессор Н. С. Таганцев отмечал, что «оборона не может быть беспредельной; защищающийся только тогда может перейти к насильственным мерам, когда ненасильственные меры оказались недействительными или когда он добросовестно предполагал их недействительными»^[1320]. И далее он приводит слова немецкого криминалиста Лефита о том, что «опасность потерять самое ничтожное благо оправдывает употребление наибольшего насилия, если это благо нельзя сохранить иначе, и, наоборот, опасность для самого высшего блага не может оправдать самого ничтожного насилия, если оно превосходило меру, необходимую для его защиты»^[1321].

§ 3. Превышение пределов необходимой обороны

3.1. Понятие превышения пределов необходимой обороны

В соответствии с ч. 2 ст. 37 УК РФ превышение пределов необходимой обороны (эксцесс обороны) представляет собой умышленные действия, явно не соответствующие характеру и опасности посягательства.

Следует согласиться с мнением К. И. Попова о том, что данная законодательная дефиниция является не вполне точной. Дело в том, что необходимая оборона определена в законе (ч. 1 ст. 37 УК) не как действия, а как причинение вреда посягающему. Эксцесс же обороны определен в ч. 2 ст. 37 УК как «умышленные действия». Однако никакие действия сами по себе, если они не причинили посягающему вреда, превышением пределов необходимой обороны признаваться не могут^[1322]. Правильнее говорить об умышленном причинении вреда, явно не соответствующего характеру и опасности посягательства.

Превышение пределов необходимой обороны – многоплановая по своему содержанию юридическая проблема. Толкование ее законодательной формулировки в значительной мере включает оценочные моменты^[1323]. Оценочным является, в частности, понятие «явности» несоответствия защиты характеру и опасности посягательства.

В литературе по уголовному праву неоднократно подчеркивалось, что применение оценочных понятий на практике связано с определенными трудностями, оперировать ими намного сложнее, чем понятиями неоценочными^[1324]. Это нередко влечет за собой ошибки в применении уголовно-правовых норм.

Важной гарантией правильного применения этих понятий является формирование адекватных им стандартов (эталонов) оценки, с которыми сопоставляются конкретные обстоятельства каждого дела. Конкретизация и формализация оценочных понятий способствуют стабилизации правоприменительной практики.

Что же касается оценочных понятий, содержащихся в законодательном определении превышения пределов необходимой обороны, то здесь нужно исходить из следующего.