Органы предварительного следствия и Георгиевский городской суд квалифицировали действия Татьяны У. по ч. 1 ст. 105 УК РФ (убийство из мести за попытку изнасилования). Она была приговорена к семи годам лишения свободы^[1299].

Мы полагаем, что в данном случае имела место грубейшая судебная ошибка. Суд исходил, по-видимому, из того, что в момент, когда У. завладела ножом и нанесла первый удар в область грудной клетки Ш., посягательство с его стороны закончилось и в дальнейшем применении ножа не было необходимости. Дальнейшие ее действия якобы уже не преследовали цель обороны, а представляли собой обусловленный мотивом мести за противоправное нападение акт самочинной расправы.

Суд при этом не учел ряд указаний Пленума Верховного Суда СССР. Очевидно, во-первых, что для У. не был ясен момент окончания посягательства со стороны Ш. Слишком высока была его интенсивность. К тому же, как указал Пленум, «переход оружия или других предметов, использованных при нападении, от посягавшего к обороняющемуся сам по себе не может свидетельствовать об окончании посягательства»^[1300]. Право на оборону не отпадает до тех пор, пока обстановка посягательства не свидетельствует о явном его окончании. В тех случаях, когда обороняющийся с учетом ситуации обоснованно полагает, что посягательство лишь приостановилось и может возобновиться в любой момент, право обороны продолжает существовать^[1301].

Во-вторых, в соответствии с упомянутым постановлением Пленума, даже «если вред причинен после того, как посягательство было предотвращено или окончено и в применении средств защиты явно отпала необходимость… в целях правильной юридической оценки таких действий подсудимого суды с учетом всей обстановки происшествия должны выяснять, не совершены ли им эти действия в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного общественно опасным посягательством»^[1302]. Нет никаких сомнений, что в момент отражения дерзкого нападения со стороны Ш., У. находилась в состоянии аффекта, которое могло помешать правильному восприятию ситуации^[1303]. Об этом с очевидностью свидетельствуют материалы дела.

Дела подобного рода не так уж редко встречаются в правоприменительной практике. И здесь использование упомянутых рекомендаций Пленума Верховного Суда является совершенно необходимым.

По большому же счету здесь мы часто сталкиваемся с ситуацией, когда правомерная необходимая оборона трансформируется, перерастает в мнимую оборону. В специальной литературе такая постановка вопроса практически еще не встречалась^[1304]. Анализ же правоприменительной практики свидетельствует о том, что эту проблему пора незамедлительно решать. Слишком много стоит за этим несправедливо погубленных людских судеб.

Думается, что при решении этого вопроса можно было бы обратиться к опыту некоторых зарубежных стран. Перспективным представляется подход к решению данного вопроса в законодательстве Испании. Статья 14 УК Испании 1995 г. к числу обстоятельств, исключающих уголовную ответственность, относит действия, совершенные под влиянием фактической и юридической ошибки. Согласно указанной норме «непреодолимая ошибка относительно действия, составляющего уголовное правонарушение, исключает уголовную ответственность лица. Если, сообразно обстоятельствам совершения деяния и личности виновного, ошибка была преодолимой, правонарушение в этом случае наказывается как совершенное по неосторожности». Аналогичное положение содержится в ст. 37 УК Республики Беларусь.

Думается, что и российскому законодателю было бы полезно использовать этот зарубежный опыт^[1305]. И тогда юридические последствия мнимой обороны однозначно будут трактоваться по правилам о фактической ошибке.

Применительно к рассмотренному выше делу Татьяны У. это означало бы квалификацию содеянного (при худшем для нее раскладе) по ч. 1 ст. 109 и ст. 125 УК РФ^[1306].

4) Защита не должна превышать пределов необходимости. Состояние необходимой обороны оправдывает причинение вреда посягающему лишь в том случае, когда защитительные действия не выходят за пределы необходимости. Превышение этих пределов (эксцесс обороны) представляет собой общественно опасное деяние.

Слово «эксцесс» (лат. excessus – выход; отступление, уклонение) означает крайнее проявление чего-либо, излишество, невоздержанность^[1307].

Необходимая оборона практически всегда носит вынужденный характер. Вытекающее из требования закона условие относительной соразмерности (разумеется, не равенства и не пропорциональности) средств и интенсивности посягательства и защиты подразумевает, что оборона не должна превышать пределов необходимости. У обороняющейся стороны существует определенный предел, при выходе за который ее действия уже будут носить противоправный характер. Относительное соответствие действий обороняющегося характеру и степени общественной опасности посягательства и является этим пределом, именуемым в специальной литературе интенсивным пределом допустимости обороны^[1308].

Термин «предел» трактуется как «граница чего-нибудь; то, что отграничивает собой что-нибудь; последняя крайняя грань чего-нибудь».

«За пределами» означает «вне чего-нибудь, вне границ, вне допустимого, возможного»^[1309]. Норма о необходимой обороне не только определяет активное противодействие общественно опасному посягательству, но и требует от обороняющегося не выходить за ее пределы.

Статья 37 УК РФ формулирует превышение пределов необходимой обороны как «умышленные действия, явно не соответствующие характеру и опасности посягательства» (до недавнего времени в концовке этого определения содержалось более точное указание: «степени общественной опасности посягательства»).

Кодекс, таким образом, формулирует два признака превышения пределов необходимой обороны:

1) явное несоответствие причиненного вреда характеру посягательства (качественный признак);

2) явное несоответствие причиняемого вреда опасности посягательства (количественный признак). В последнем случае речь, конечно, идет о «степени общественной опасности посягательства».

Решающей здесь является именно степень опасности посягательства, которая в основном и определяет пределы допустимого вреда при необходимой обороне. Здесь существует прямая зависимость: чем опаснее посягательство, тем шире пределы допустимого вреда, причиняемого посягающему^[1310]. Очевидно, причинение тяжкого вреда посягающему соизмеримо лишь с посягательствами, представляющими большую общественную опасность (например, с посягательствами на жизнь, здоровье, личную свободу, половую неприкосновенность, собственность, общественную и государственную безопасность и т. п.). Признавая превышением пределов необходимой обороны «умышленные действия, явно не соответствующие характеру и опасности посягательства», законодатель главным образом имеет в виду чрезмерность («явную несоразмерность»^[1311]) причиненного в результате защитительных действий вреда в сравнении с опасностью посягательства.

Но это, с нашей точки зрения, еще не полное определение превышения пределов необходимой обороны. Дело в том, что причиняемый посягающему вред должен соответствовать не только характеру и опасности посягательства, но и обстановке защиты. Предпочтительным в этой связи нам представляется определение эксцесса обороны, содержащееся в ч. 3 ст. 36 УК Украины. Там сказано, что «превышением пределов необходимой обороны признается умышленное причинение посягающему тяжкого вреда, явно не соответствующего опасности посягательства или обстановке защиты».

Обстановка защиты определяется реальными возможностями и средствами обороняющегося отразить посягательство, не прибегая к причинению посягавшему тяжкого вреда. Характер такой обстановки зависит от реального соотношения сил, возможностей и средств обороняющегося и посягающего^[1312]. Логическое ударение в выражении «необходимая оборона» сдвигается, таим образом, на понятие «необходимая»^[1313].