Неправильным является и утверждение Л. Гаухмана о том, что «отличие разбоя, сопряженного с убийством, от убийства из корысти заключается в том, что последнее предполагает извлечение в результате убийства любой материальной выгоды, любым способом, но не путем похищения чужого имущества»^[782]. Приведенный пример об отравлении лица мгновенно действующим ядом и немедленном похищении его имущества опровергает эту точку зрения.

Нельзя признать удачным и мнение СВ. Бородина о том, что «для отграничения корыстного убийства, предусмотренного п. „а“ ст. 102 УК РСФСР, от корыстного убийства, которое должно быть расценено еще и как разбойное нападение, решающее значение имеет не способ убийства, а наличие или отсутствие самого факта завладения имуществом потерпевшего путем разбойного нападения»^[783]. Во-первых, разбой считается оконченным с момента нападения преступника на потерпевшего с целью завладения имуществом, находящимся у него во владении, независимо от достижения виновным это цели. Неуместно поэтому разрешение данного вопроса ставить в зависимость от наличия или отсутствия «самого факта завладения имуществом потерпевшего». Во-вторых, наличие или отсутствие «факта совершения разбойного нападения» при убийстве – это уже вывод, а не критерий для вывода. Сказать так вовсе еще не значит объяснить, как разделять корыстное убийство без признаков разбоя и корыстное убийство при разбойном нападении.

Нам представляется, что критерием разграничения корыстного убийства при разбойном нападении и корыстного убийства без признаков разбоя является наличие или отсутствие обязательной совокупности двух следующих признаков. Если убийство было совершено, во-первых, путем нападения и, во-вторых, с целью завладения имуществом непосредственно в момент совершения преступления, то мы имеем совокупность корыстного убийства и разбоя. Каждый из указанных признаков в отдельности может быть присущ и корыстному убийству, не соединенному с разбоем. Но корыстное убийство без признаков разбоя не может одновременно сочетать в себе нападение и цель завладения имуществом непосредственно в момент совершения преступления (например, убийство путем отравления может преследовать цель немедленного ограбления трупа, но лишено признака нападения, а убийство путем нападения может преследовать цель перехода имущества формально-легальным путем в будущем – например, убийство с целью получения наследства, – т. е. лишено второго признака). Оно может или быть нападением с целью завладения имуществом в будущем, или не являться нападением (в последнем случае преступник преследует цель завладения имуществом в будущем либо непосредственно в момент совершения убийства).

Обычно убийство при разбойном нападении предшествует завладению имуществом потерпевшего. Однако в практике встречаются случаи, когда убийство совершается уже после того, как на потерпевшего совершено разбойное нападение и материальные ценности у него отобраны.

Так, В. и К. 4 декабря 1960 г. на территории армянского кладбища в г. Ростове-на-Дону совершили разбойное нападение на гр-на К-н и отобрали у него 27 рублей. К-н оказал преступникам сопротивление, а затем стал их преследовать, требуя возврата денег. С целью избавиться от этого преследования и удержать отобранные у К-на деньги, В. поднял лежащий на земле камень-ракушечник весом около пуда и нанес им удар К-ну в грудь. От полученных повреждений К-н скончался. В данном случае действия В. были правильно квалифицированы Ростовским областным судом как корыстное убийство и разбойное нападение^[784], поскольку «момент возникновения умысла на убийство при разбойном нападении не имеет значения»^[785]. Кроме того, действия В. следовало квалифицировать еще по п. «г» ч. 1 ст. 136 УК РСФСР 1926 г. (п. «е» ст. 102 УК РСФСР 1960 г.) как убийство, совершенное с целью сокрытия другого преступления – разбойного нападения.

В постановлении № 9 Пленума Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 г. в связи с этим указывается: «Умышленное убийство, совершенное при разбойном нападении, надлежит квалифицировать по п. „а“, а в случае, если оно совершено с целью скрыть преступление или облегчить его совершение, – также и по п. „е“ ст. 102 УК РСФСР…»^[786]

Убийство при разбойном нападении не исчерпывает всех случаев корыстного убийства. Убийство из корысти имеет место и в тех случаях, когда получение материальной выгоды в результате смерти потерпевшего внешне выглядит «законным». Преступная цель в этих случаях достигается, по выражению проф. А. Н. Трайнина, «формально-легальным» путем^[787].

Таково убийство с целью уклонения от содержания потерпевшего (например, от содержания престарелых родителей), от уплаты алиментов. Преступник стремится освободиться от выплаты денег на содержание потерпевшего. В собственность виновного поступает та часть денег, которая вычиталась из его заработной платы на алименты или расходовалась на содержание потерпевшего.

К рассматриваемому виду корыстного убийства относится и убийство родителями своего ребенка с целью избавления от расходов по его содержанию.

При убийстве с целью получения наследства виновный также стремится получить материальную выгоду на основании закона. Сам убийца не изымает имущества, принадлежащего потерпевшему, оно переходит в его собственность на основании закона. К данному виду корыстного убийства относится и убийство одного из сонаследников с целью получения большей части наследства, а также убийство, совершенное с целью получения страховой суммы, убийство с целью завладения жилплощадью, убийство с целью завладения общим, совместно нажитым с потерпевшим имуществом.

Новосибирский областной суд осудил Б. за убийство его сожительницы П. с целью завладения их общими деньгами, квалифицировав его действия как корыстное убийство и разбой. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, рассмотрев дело в кассационном порядке, признала, что действия осужденного суд правильно квалифицировал как корыстное убийство, но без достаточных оснований осудил его за разбойное нападение. Судебная коллегия указала, что «Б. проживал длительное время совместно с П. как с женой, имел с ней общее хозяйство». Завладение совместно нажитым имуществом путем убийства Судебная коллегия правильно расценила лишь как корыстное убийство без признаков разбоя^[788].

К корыстным относится и убийство с целью уклонения от уплаты долга и от выполнения по отношению к потерпевшему иных обязательств имущественного характера (например, с целью уклониться от возвращения имущества, взятого во временное пользование).

Корыстным является также убийство, совершенное за вознаграждение. В подобных случаях убийца лишает жизни человека по указанию лица, уплатившего или обещавшего уплатить ему определенное вознаграждение. Хотя такой вид корыстного убийства встречается довольно редко, его цинизм и опасность особенно велики.

Корыстным является также убийство в целях занятия высокооплачиваемой должности, убийство с целью устранения лица, деятельность которого мешает получению той или иной материальной выгоды, и т. п.

Корыстное убийство, с нашей точки зрения, имеет место и в тех случаях, когда убийца лишает жизни человека ради удержания, сохранения («спасения») своего малоценного имущества. В последнее время вопрос об ответственности лиц, совершающих подобные убийства, привлек внимание нашей общественности.

Поводом послужил ряд публикаций, появившихся в газетах «Известия» и «Комсомольская правда»^[789]. Например, в статье А. Андреева «Сколько стоят „анютины глазки“» рассказывалось о возмутительном случае, когда взбесившийся собственник К. открыл стрельбу из охотничьего ружья по молодым людям П. и К-вой, пытавшимся сорвать у него на огороде цветы. П. был убит, К-ва – тяжело ранена. Рассказывая об алчности К, его звериной ненависти к людям, автор корреспонденции совершенно правильно указывал: «Частная собственность – эта старая ведьма, которой поклонялся К, вытравила в нем человеческие чувства. Она сделала его убийцей».