Прокомпостировав билет, я уселся на сиденье, зажав один ' дипломат' меду ног, а второй положив себе на колени. Боковым зрением я заметил подошедшую на остановку Сомову с сумкой на плече.
Троллейбус рывком тронулся с места и поехал вперед. Я облегченно выдохнул. Все таки я впервые осуществил мероприятие такого рода и естественно ощущал определенное напряжение и волнение. Но судя по всему на этот раз все прошло, что называется без сучка и задоринки.
Вскоре троллейбус подъехал к «Знаменской» выйдя из него я спрятался на остановке. Погода портилась буквально на глазах. Порывы ветра становились все сильнее и сильнее, ледяная крупа беспощадно секла по лицу. Мимо меня брели прохожие, из всех сил, пытавшиеся спрятать свои лица от ветра и от снежной крупы. Я с одобрением отметил то, что погода как нельзя лучше подходит для проведения нашей акции. Вряд ли кто из проходящих мимо будет в таких условиях, особенно глазеть по сторонам, а следовательно шансы на то, что кто -то меня запомнит, а потом чего доброго и опознает совершенно минимальны.
Наконец подъехал троллейбус из которого вышла Алена. Вылезая она подскользнулась на ступеньках и едва не полетела вперед «рыбкой» сумев лишь в последний момент удержаться на ногах.
— Ну как?- спросила она меня шепотом.
Я в ответ лишь указал ей глазами на стоящие у моих ног «дипломаты».
— Так,- сказал я ей, — давай мне сумку и хватай 'дипломат поменьше. Едешь к себе домой и ждешь меня. Я подъеду чуть позже. Ясно?
Алена кивнула мне головой, взяла «дипломат» и влезла в подошедший троллейбус.
До дома Сомовой я добирался где-то около часа. Ехать пришлось с пересадками, погода окончательно испортилась и транспорт стал ходить медленно и с большими перерывами. Наконец я вылез на знакомой и ставшей едва ли не родной остановке и потопал по направлению к знакомой девятиэтажке.
Алена открыла мне дверь сразу, едва я подошел к ней. Зайдя в прихожую я спросил ее:
— Ты, что телепатка? Я даже позвонить не успел, а ты уже дверь открываешь!
— Не знаю. Я сидела, сидела, ждала тебя и вдруг меня как осенило, что ты уже в подъезд вошел. Ну и я сразу к двери кинулась. Глянула в глазок, а там ты.
— Ну ладно. Что там у нас в чемоданах?
— Я попробовала открыть, но он закрыт. На код.
— Ну ясно, что закрыт. Значит будем ломать. Инструменты какие- ни будь дома имеются?
— А какие инструменты нужны?
— Отвертки, впрочем неси все, что найдешь.
Алена залезла в шкаф в кладовке и вскоре принесла ящичек с инструментами.
Поковырявшись с замком большого «дипломата» я вскоре вскрыл его и откинув крышку увидел плотно уложенные пачки банкнот номиналом в пятьдесят рублей.
— Ого!- произнесла Алена увидев содержимое «дипломата», а, что во втором интересно? Тоже деньги?
— Сейчас увидим.
Во втором «дипломате» находились несколько пачек перехваченный резинкой купюр достоинством в десять и двадцать пять рублей, длинный узкий пенал и тяжелый сверток.
— Эти денежки наш Корейко видимо приготовил на нужды насущные. Полтинник же не везде быстро разменяют в случае чего, — сказал я ей,- а в этом пенальчике интересно, что. Гляди кажется бриллианты. Вот тебе Сомова и кольцо с бриллиантом в подарок на свадьбу, а то ты все плакала, что я тебе его не подарил. И даже не одно кольцо. А тут, что интересно? Смотри ка царские десятки. Золотые! Ну вот сбылась мечта идиотов. Теперь мы обеспеченные люди. По советским меркам конечно. Ну давай считать богатства, что ли?
Однако Алена махнула рукой, обхватила меня за шею и крепко впилась в мои губы. Оторвавшись она сказала:
— Потом. Потом посчитаем. Пошли ко мне в комнату!
И она схватив меня за руку потащила к себе.
Потом прижавшись Алена шептала мне на ухо:
— Ой Витечка, я так переживала, когда ты пошел к камерам хранения! Просто ужас! Так и казалось вот возьмут тебя и схватят прямо там! Что тогда было бы делать?
— Да ладно схватят,- сонным голосом ответил я ей,- делов то было было открыть, да взять. Код известен. Никто ничего и не заметил.
— А на улице, на улице нас никто не запомнил? Как ты думаешь?
— Успокойся, никто нас не запомнил и не заметил. Кругом толпа народа с чемоданами, да баулами. Вокзал же. Кроме того погода сама видишь какая. Людям не того, чтобы по сторонам смотреть. Так, что не переживай Сомова, все в полном порядке. Теперь главное перепрятать по надежнее честно украденное. Поняла? Считать деньги будем?
Одевшись мы перенесли вскрытые «дипломаты» в комнату Алены и принялись пересчитывать деньги. Их оказалось ровным счетом шестьдесят четыре тысячи семьсот рублей. К ним прилагалось семьдесят две золотые царские десятки и бонусом довольно крупные бриллианты.
— Да, а наш «Корейко» довольно состоятельный мужичок, сколько там у него при обыске говоришь изъяли,- сказал я закончив пересчитывать деньги.
— Что то на сто с лишним тысяч. И кстати не факт, что нашли и изъяли все.
— Ну по меркам двадцать первого века, он конечно нищий. А по нынешним временам, особенно с учетом наших провинциальных нравов ничего так, состоятельный мужчина. Хотя сейчас в СССР уже имеется целая куча подпольных миллионеров, особенно в южных республиках, так, что наш клиент пожалуй принадлежит к верхушке советского среднего класса дельцов теневой экономики.
Взяв в руку пачку банкнот я потряс ею в воздухе и спросил Алену:
— Вот Сомова, теперь я состоятельный жених. И колечко с бриллиантом тебе обеспечу. И даже букет из трехсот роз. Теперь то ты пойдешь за меня замуж?
— Я бы пошла за тебя без кольца и без роз.
— А что тогда выделывалась?
— А это так, для мотивации тебя на героические поступки. Вот куда мы спрячем все это богатство? Ты не знаешь?
— Коварная ты однако. А спрячем мы все это богатство где -ни будь на видном месте. Читала Эдгара По?
— Что именно?
— «Украденное письмо» конечно. Где негодяй и шантажист спрятал ценное письмо? На самом видном месте. На камине. Изменив предварительно его внешний вид.
— Вот причем тут Эдгар По? По твоему мы, что должны положить эту груду денег на подоконник? Или на кухонный стол? Так что ли?
— Не утрируй пожалуйста. Конечно ничего на подоконнике и на кухне мы прятать не будем. Но вот в твой диван, все это богатство вполне уместиться. Давай складывай деньги в мою сумку, мы ее закроем и положим во внутрь дивана. Надеюсь, что твои родители не устроят внезапный обыск в твоей комнате. А завтра я поеду домой, прихвачу часть этого барахла и рассую его по заранее приготовленным тайникам. Так в несколько приемов все и вывезем. Я у тебя спортивную сумку видел. Давай часть денег положим в нее, а часть в мою. Вот и все!
Так мы сделали. Закончив процесс, Алена побежала на кухню готовить ужин, а я посвятил оставшееся время просмотру программ советского телевидения.
Алена довольно долго суетилась на кухне, гремела посудой и что-то там, варила и жарила. Вообще в процессе приготовления пищи она приобретала какой-то особенно задумчивый вид, как будто решала какую-то сложнейшую математическую задачу, от которой зависела ее жизнь и благосостояние.
Наконец суета стихла и Алена позвала меня на кухню. Я вошел и был приятно удивлен, увидев красиво сервированный стол, в центре которого рядом с горящей свечой стояла бутылка вина.
В процессе ужина мы обсуждали проблему как и куда вложить приобретенные деньги. Конечно времени у нас было еще навалом, до краха финансовой системы СССР оставалось еще несколько долгих лет, да и к тому же в силу своего социального положения мы не могли взять и сразу потратить большую сумму наличных денег не привлекая ничего внимания. Но в то же время зная какие события грядут в самом ближайшем будущем не следовало и сидеть спокойно, держа деньги в кубышке, открывая ее лишь время от времени для того, чтобы лишь насладится свалившимся на нас богатством. Так или иначе их требовалось хотя бы потихоньку пускать в дело и приумножать, чтобы встретить наступившие девяностые, что называется во всеоружии.
