Карл первым заметил один из них — мерцающий, цвета завявшей вишни. Он упал прямо к его ногам.

— Ого! — глаза Карла расширились от восторга, а пальцы тут же потянулись к находке. — Смотри‑ка, что тут!

Он поднял осколок, и тот мгновенно впитался в его ладонь. А стоило этому произойти, как белколюд почувствовал пращу. Ее вес, баланс, движение камня в воздухе. Теперь он знал, как крутить, как отпускать, как попадать в цель с тридцати шагов. Перед глазами вспыхнуло имя: Дарен Быстрый Камень, пращник, который в одиночку остановил набег степняков, перебив вождей племен еще до того, как те успели приблизиться к деревне.

Карл рассмеялся и закружился на месте, подбрасывая в воздух воображаемый снаряд.

— Ух ты! Теперь я могу… да я же теперь могу все! — он хлопнул себя по лбу. — Ой, надо бы проверить, как это работает!

Его глаза загорелись азартом, уже представляя, как он опробует новую способность на ближайшей мишени. Теперь белколюд стал наследником силы древнего героя, и остальные пути для него закрылись. Но он об этом даже не думал.

Гоиль заметил свой осколок чуть дальше — тот слегка дрожал, как оперение стрелы. Охотник поднял его, и в тот же миг его пальцы вспомнили лук. Не просто натягивать тетиву — а чувствовать ветер, рассчитывать полет, бить без промаха. В памяти всплыло имя: Эйнар Зоркий Глаз, лучник, который во время осады крепости поразил вражеского генерала с расстояния в четыре сотни шагов. Тот выстрел решил исход битвы.

Гоиль замер, прислушиваясь к новым ощущениям. Его пальцы дрогнули, будто уже держали тетиву. Он медленно поднял руку, представляя перед собой мишень.

— Так вот как это… — прошептал он. — Чувствовать цель, а не просто видеть ее.

Мысли его унеслись к родной деревне: теперь он сможет лучше защищать ее, охотиться дальше и точнее, уберечь людей от хищников и врагов. А может и от себя… Гоиль представил, как учит молодых охотников, передает им эту силу и делает свой народ сильнее.

— Я не подведу. — тихо произнес он. — Теперь я смогу помочь им всем.

Ден едва успел подобрать последний трофей. Перед ним на земле лежал тонкий осколок, мерцавший мягким оранжевым светом. Когда он его поднял, в сознании всплыло имя: Пилан Гибкий Тростник — странствующий боец, который спас целую долину от оползня, удерживая скалу шестом, пока люди не успели уйти в безопасное место.

Сила не дала Дену оружия — она дала ему понимание. Теперь он знал, как двигаться, как ставить блок, как использовать инерцию противника против него самого. Он провел несколько плавных движений руками, чувствуя, что в мышцах постепенно укореняется память о новых возможностях.

— Спасибо. — сказал он тихо, глядя в небо.

Святозар не участвовал в общей свалке. Он стоял, опустив голову, и смотрел на дуб, в котором теперь жила душа Лизы. И в груди его было так тяжело, что казалось, будто она вот‑вот треснет.

Воин понимал и принимал всю тяжесть ответственности лидера за потерю члена команды. Он и только он повинен в смерти изобретательницы. И с этим чувством ему жить до конца своих дней. Так за что же тогда ему награда? Герой, неспособный защитить соратников, не заслуживает ничего кроме порицания.

Он остался ни с чем.

Испытание было пройдено впустую.

Но потом, краем глаза Святозар заметил блеск. Чуть в стороне. У самого дуба. Там, в траве, лежал еще один осколок. Темно‑красный, как закатное солнце.

Святозар замер. Его сердце пропустило удар.

— Не может быть… — выдохнул воин.

Святозар подошел и поднял камень. В тот же миг в голове вспыхнуло имя: Вальхар Один Удар! Легендарный мечник, о котором узнает любой мальчишка, впервые взявший в руки палку, и вообразивший себя героем. И если все остальные рано или поздно смиряются с обыденностью и идут по стопам своих родителей, изучая традиционное ремесло, то Святозар не отступил. Он знал, что рано или поздно найдет его. Где‑то глубоко внутри, даже когда сомневался, он верил. И вот этот день настал!

Сила хлынула в тренированное тело. Горячая и острая, как клинок. Святозар почувствовал, как меняется хватка, как мышцы вспоминают движения, которым их никто не учил.

Он поднял меч — тот самый, что уронил после победы над воплощением Ведьминого Круга, — и теперь клинок казался продолжением его руки.

— Вальхар… — прошептал воин, и в голосе его звучала благодарность и благоговение. — Спасибо.

Святозар сделал пробный выпад. Лезвие просвистело в воздухе — плавно, уверенно. Он закрыл глаза, чувствуя, как древняя сила течет по его венам, как просыпается что‑то давно забытое, но родное.

— Теперь я готов. — произнес он твердо. — Теперь я точно справлюсь!

Они стояли у дуба — четверо вместо пятерых.

Карл крутил в руках воображаемую пращу; Гоиль сжимал и разжимал пальцы, представляя первый выстрел; Святозар держал меч, но делал это чуть иначе, чем прежде. И только Ден никак не мог сосредоточиться на мыслях об обретенных способностях.

Лиза…

Она была той, кто всегда находил выход. Кто верил в них больше, чем они сами. Теперь ее нет рядом.

Только дуб. Только шелест листьев. Только память.

А вдруг они ошиблись? Вдруг есть способ вернуть ее? Что, если этот дуб — не конец, а начало чего‑то? Что, если она все еще где‑то там, ждет, чтобы ее услышали?

Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Нужно собраться. Нужно идти дальше. Ради нее.

И тут, краем глаза, Ден заметил поодаль слабый, практически неразличимый в лучах рассветного солнца блеск.

Ден замер.

Что это? Еще один подвох Ведьминого Круга? Или что‑то иное?

Он не двинулся с места, а лишь задержал дыхание, всматриваясь в мерцание. Оно манило, но он не знал, стоит ли идти туда.

Сейчас…

После всего…

* * *

Услышав речь Автора, я чуть было не закипел от гнева. Причем в прямом смысле. Кажется, у меня даже пошел пар из ушей, а по краям подсохшей раны запузырилась свежая кровь. Я был буквально в шаге от того, чтобы лопнуть и с помощью собственных внутренностей украсить поляну в хэллоуинском стиле.

Впрочем, этого все равно никто бы не заметил, ведь остальные увлеченно изучали открывшиеся им возможности.

И ладно пращник. Ладно лучник. Но тот факт, что Святозар получил осколок силы Вальхара, который и хотел, а мне, вместо архимага Варфоломея, достался какой-то Гибкий Тростник — бесил меня до ломоты в суставах и выпученных, как при недельном запоре, глаз.

Я бы даже не удивился, если бы рядом в языках пламени возник рогатый демон и принялся меня утешать, сетуя о вселенской несправедливости.

Но так ведь и этого и не произошло!

И это после того, как я практически в одиночку решил все загадки Ведьминого Круга!

Ну ладно, остальные тоже помогли. Немножко. Но основную скрипку-то играл все равно я! И что мне за это? Вот тебе палочка — можешь почесать ей спину. Или поковырять в носу. Мне наплевать. Так, да, Автор?

Да чтоб тебе врачи рецепты выписывали, как ты сюжеты пишешь! Чтоб все гениальные мысли приходили только во сне, а к утру ты их забывал! Чтоб у тебя сквозь опечатки текста видно не было! Чтоб знаки препинания посреди слов! Чтоб ты черновики с чистовиками путал! Чтоб каждая заглавная буква смотрела на тебя с немым укором! Чтоб у тебя «энтер» на клавиатуре залип, и ты вообще не видел, что печатаешь!

Хотя половину из этого тебе уже кто-то пожелал до меня, я ведь прав?

Я настолько раздухорился, что не подумал о том, что эти проклятия выйдут боком и мне, как персонажу его книги. Но в тот момент мне было наплевать. Как можно испоганить настолько удачный момент раздачи плюшек?

И вообще — с какой это радости я задержал дыхание и застыл в смятении? Да я уже давно благодаря Истинному Зрению заметил тот блеск. И я бы пошел к нему, даже если бы ради этого пришлось отхлестать Свята и Голя Карлом.

Вот Мурзиком не стал бы. А белколюдом запросто!

И только попробуй не выдать мне на том конце поляны какой-нибудь эпический артефакт вроде Клинка Армагеддона, Бузинной Палочки или Тетради Смерти. Я тут такой пожар устрою, что у тебя вся хата сгорит! С тобой вместе!