— Думаю, у тебя дело не в страхе. — будто в ответ на мои мысли, произнес Гоиль.

— А-а-а-а-а-а-а! — только и смог выдать я, проносясь мимо. — В каком, нахрен, не страхе⁈ Я сейчас боюсь до усрачки! Никогда так не боялся, как сейчас!

— Так в этом и дело. Ты не боишься признать свой страх. Значит дело не в нем.

Черт, а ведь точно! В чужих глазах соринку разглядел, а в своем бревна не вижу. Вот только если проблема не в страхе, то в чем?

Мысли разбегались, как тараканы от тапка, но я на них прикрикнул и кое-как угомонил. Еще раз вспомнил все, что услышал от Автора. Снова проанализировал слова фантома. А затем заглянул вглубь себя. Туда, куда давно уже не проникал свет разума. В самую темную кладовку, где хранились обычные недостатки индивида, изнеженного цивилизацией. Даже не столько недостатки, сколько вполне присущие человеку черты, невостребованные в комфортном обществе привычного мне мира.

Но тот мир остался в прошлом. Волею ли Автора или каким-то другим образом, но я очутился в Иллириуме. Здесь не прилетит с мороженкой волшебник в голубом вертолете, и стражи галактики с мигалками тоже не приедут. Вокруг средневековье, магия, проклятия, демоны и куча другой неведомой срани, о которой я пока даже не слышал. И никто не решит мои проблемы, кроме меня самого!

А значит выход только один. Достать из кладовки решительную версию себя, стряхнуть с нее пыль, надеть и больше не снимать до самого возвращения домой. Ведь в противном случае есть риск навсегда остаться между страниц истории, придуманной посредственным писакой. А такой расклад меня категорически не устраивал!

С рыком саблезубого тигра я снова резко затормозил и обернулся. Но на этот раз не для объятий. В моей руке был нож, который я выставил перед собой, до боли сжав рукоять, и стиснув зубы.

Получай, фашист, гранату от советского бойца!

Классическая боевая стойка — ну или то, что я неуклюже изобразил вместо нее, — сработала на ура. Лже-я с разгона налетел на жало, насадился по самое не балуйся и даже коснулся грудью моих пальцев. Я буквально почувствовал, как острая сталь пронзает кожу, мышцы и погружается глубоко в трепещущее сердце. Не могу сказать, что это чувство мне понравилось, но по-другому было никак!

Повезло еще, что в Истинном Зрении, я видел не себя, а размытый силуэт, состоящий из света. Иначе так и кукухой поехать недолго. Прямо самоубийство в извращенной форме какое-то!

— Ты понял… — прошептал двойник голосом безликого фантома. — Спасибо.

— Да не за что. — буркнул я, кривясь от боли, и убирая нож обратно в ножны. — Растворяйся уже давай. Надоел глаза мозолить.

Копия и в самом деле растаяла, а на землю упал светящийся желтый кристалл. Крайне похожий на осколок цитрина.

Секундочку! Осколок⁈ Не так ли должен выглядеть источник силы древнего героя, с помощь которого можно получить частичку его мощи?

Я резво подхватил добычу, но ничего при этом не почувствовал. Ни покалывания кожи, ни всплывающего интерфейса, ни голоса в голове. Хотя сколько уже можно этих голосов?

Але, Автор, а где инструкция?

Однако углубиться в изучение трофея я не успел, потому что из-за спины у меня раздался полный боли крик.

Лиза!

Черт, совсем вылетело из головы, что мне так и не удалось убедить девчонку принять свои неудачи. Да и Карл, похоже, тоже не справился. В чем я и убедился, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов. Проблема не только не решилась, но и перешла в куда более опасную стадию.

— Лиза, пожалуйста, услышь! — умолял ее белколюд. — Ты замечательная. Ты самая лучшая. Я без ума от твоих штучек! Они все такие интересные! Ну сама подумай: если бы все получалось с первого раза, чем бы мы занимались? Скучали бы. Я слышал, гениальные идеи приходят после трех взрывов подряд. У тебе еще два в запасе. И вообще может оно специально взорвалось? Волшебство любит сюрпризы. Поэтому я и сам своего рода волшебство.

Не слушая его, изобретательница все так же сидела на земле в окружении множества деталей и сломанных механизмов. Только теперь все, до чего она дотрагивалось, тут же разваливалось, даже если представляло собой монолитный объект.

Двойник же, продолжая убеждать Лизу в никчемности, и вовсе взялся тыкать в нее кривым ржавым гвоздем, оставляя на теле кровоточащие раны. Карл пытался помешать, вот только его руки проходили сквозь копию. А девушка кричала от боли, плакала, но продолжала перебирать фрагменты.

— Лиза! — крикнул я, рванув к ней. — Борись, Лиза!

Кажется, мой голос сумел пробиться в затуманенный разум молодого ученого. По крайней мере она на мгновение перестала пытаться что-то починить, а в глазах ее мелькнул отблеск мысли.

В этот момент клон глумливо засмеялся и бросил:

— Ты всегда будешь ломать то, что создаешь!

Лиза попыталась ее ударить, но двойник легко оттолкнул девушку, а за ее спиной разверзлась глубокая яма, в которую они обе и свалились. Причем копия первой упала на дно и расплескалась вязкой чернильной тьмой, начавшей поглощать изобретательницу.

Карл среагировал молниеносно. В стремительном прыжке он схватил Лизу за руку и попытался ее удержать, однако его веса не хватило, и он заскользил в пропасть следом за несчастной.

Он так и у летел бы следом, но тут подоспел я и в последний момент схватил его за лодыжку. Боль пронзила мою рассеченную ножом грудь, но я стиснул зубы и держал, лежа на отнюдь не мягкой подстилке травы. Всевозможные мелочи дождем сыпались из карманов белколюда и исчезали в пучине мрака. Без звука. И без всплеска.

— Держи ее! — крикнул я, пытаясь вытянуть обоих.

— Мои сокровища! — пискнул Карл.

— Не отпускай!

— Тащи!

— Тащу!

— Ты мне ногу отрываешь, а не тащишь! А это моя любимая нога. Одна из двух!

— Не дергайся!

— Ой, там что-то интересное!

— Не дергайся, говорю!

— Ден, спусти пониже! Оно блестит. Я хочу посмотреть! Вдруг это вход в сокровищницу Сицзатля? Я буду первым белколюдом, кто ее нашел! Отпусти нас!

«Да щаз»! — подумал я, вот только сам при этом постепенно скользил к краю. И что-то мне подсказывало, что ничем хорошим падение в эту тьму не закончится. И никакой Сицзатль нас на дне не ждет. А приключится с нами нечто, начинающееся на «ЖО» и заканчивающееся на «ПА». Жопа — если вдруг кто-то не догадался!

Я почувствовал, как нечто схватило меня за ноги. Этим нечто оказался Гоиль. Охотник шумно дышал и обливался потом, тяжело переживая встречу с собственным двойником, но все равно пришел на помощь. Мое скольжение к краю замедлилось, вот только тьма втянула Лизу уже по пояс, и это позволило ей усилить воздействие. Теперь незавидная участь грозила нам всем четверым.

— Свят! — крикнул я, чувствуя, как силы стремительно покидают мое слабеющее тело. — Помогай!

Тишина стала мне ответом.

— Святозавр! Тьфу, Святозар!

И вновь безмолвие.

Я кое-как умудрился повернуть голову, и увидел, что нашего героя по-прежнему сковывали цепи проклятия. Он застыл соляным столбом и, кажется, даже не моргал. Не говоря уже о том, чтобы ответить или вытащить нас.

В первые я столкнулся с действительно серьезным вредом от проклятия. Ведь больше во всем Ведьмином Круге никого не осталось. Разве что Мурзик. Но я очутился точно не в сказке про репку, чтобы надеяться на какую-то поддержку от кота.

Край ямы тем временем подбирался все ближе, и я уже сам частично свесился вниз. Тьма на дне выглядела так, будто кто-то отрезал кусочек от полотна безлунной ночи и постелил в основании провала. Она не текла, не переливалась и не отражала ничего, включая отсветы постепенно догоравшего костра. И ряби на ее поверхности я тоже не наблюдал, несмотря на всю нашу возню. Лиза же уже погрузилась по грудь, а на поверхности оставалась только голова и руки.

На мгновение мне показалось, что я все это где-то уже видел. Или слышал. Или… Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Не сейчас!

Я встретился с девушкой взглядом. Одержимость оставила ее, и она прекрасно понимала суть происходящего. Понимала и принимала. Ее заплаканное лицо выражало прямо-таки противоестественное спокойствие.