— Ты боишься. — произнес двойник голосом Святозара, но с металлическим призвуком. — Боишься, что твоя правда никого не спасет.

Святозар рассмеялся — резко, почти истерично. Внутри него что‑то сжалось, но он не мог признать правду.

— Не смей говорить за меня! — его пальцы до боли сжали рукоять меча. — Я не боюсь. Я знаю: правда — это щит. Это все, что у меня есть!

Двойник шагнул вперед, и их мечи снова встретились. Святозар бил яростно, вкладывая в атаку всю злость. Но не на клона. А на себя. За то, что в глубине души слышал: «А если он прав?»

Каждый удар отзывался острой болью в груди воина — будто меч двойника бил не по стали, а по нервам. Святозар кричал, требовал, чтобы двойник исчез, но тот лишь усмехался, повторяя:

— Ты прячешь страх за словами о чести.

— Я не боюсь! — твердил Святозар, но голос его дрожал.

Внутри воина что‑то надломилось — тихо, незаметно. Святозар продолжал сражаться, но чувствовал: подделка всегда была рядом. В его голове.

Ден увидел своего двойника на расстоянии вытянутой руки. Сначала он подумал: «Это просто я». Но потом заметил — глаза те же, но взгляд… трусливый. Перед ним стоял тот, кого он прятал годами.

— Беги. — прошептал двойник, улыбаясь. — Ты же знаешь: если убежишь — выживешь. А если останешься — умрешь, как глупец.

Ден отпрянул, будто его ударили. В груди вспыхнула паника, но он тут же подавил ее — яростно, отчаянно.

— Нет! Это не я! — он оттолкнул копию, и та растаяла. — Я не бегу. Никогда не бежал. Я… я просто осторожничаю. Это другое!

Двойник возник снова — уже рядом, касаясь плеча. Его голос звучал мягко, почти сочувственно:

— Тогда почему ты всегда первый отходишь в тень? Почему не говоришь, когда нужно? Почему прячешься?

— ЗАМОЛЧИ! — крик Дена эхом разнесся по лесу.

Он бросился на подражателя, но тот лишь отскочил с дьявольским смехом на устах. Ден стоял, тяжело дыша и сжимая кулаки. Внутри него что‑то трескалось и шептало, но он отказывался слушать.

— Это не я. — повторял он упрямо. Однако ком в горле говорил об обратном.

Лиза столкнулась с двойником лицом к лицу. Она не увидела копию себя — пред ней предстал провал. Та Лиза, которой она всегда боялась стать: руки в масле, глаза красные от слез, а вокруг — сломанные механизмы.

— Ты ничего не можешь починить! — засмеялся клон. — Все, что ты создаешь, ломается. Все, кого ты любишь, уходят.

Лиза схватила один из сломанных механизмов, прижала к груди, будто это могло защитить ее.

— Замолчи! Я все исправлю. Я всегда исправляю. Я… я должна.

Она начала лихорадочно крутить винты, соединять детали, хотя знала — это бесполезно. Руки дрожали, а в глазах стояли слезы.

— Посмотри на себя. — шептал двойник. — Ты даже сейчас не можешь остановиться. Ты не создаешь — ты чинишь чужие ошибки. Ты боишься сделать что‑то свое, потому что тогда будет видно, насколько ты… несовершенна.

— Нет! — Лиза швырнула механизм в копию. Та рассмеялась, и не думая исчезать. — Ты не победишь меня. — сказала Лиза, но голос ее дрогнул. — Я все починю. Все…

Она опустилась на землю, обхватив колени. Внутри нее что‑то рушилось — тихое, болезненное. Изобретательница вытерла слезы и снова взялась за инструмент. Она должна была починить. Иначе кто она?

Карл поймал двойника, когда тот вытаскивал из сумки Гоиля сушеную рыбу. Он замер. Это был он — только без любопытства, без мечтательности, но зато с чем-то еще. С тем, что Карл не хотел в себе принимать.

— Ну и что? — ухмыльнулся двойник. — Все равно никто не заметит. А если заметят — скажешь, что это не ты.

Карл покраснел. В груди что‑то сжалось — не от стыда, а от страха, что двойник прав.

— Это… это не воровство. Я просто… беру то, что лежит без дела. Это же не… не важно.

— А если это твое лежит без дела? Ты тоже позволишь взять?

— Конечно! Но мое не лежит без дела. Оно всегда при мне.

— Значит, ты знаешь, что это воровство.

— Нет! — Карл отшатнулся. — Я… я просто…

Он сунул руку в карман и достал ракушку. Красивую. Самую главную. Ту, что хранил как зеницу ока. Карл сжал ее в кулаке так, что шерсть на костяшках встала дыбом.

— Это важно. Мое сокровище. — повторил он, но в голосе звучала неуверенность.

Двойник рассмеялся и продолжил нагло перекладывать чужие вещи в свои мешочки. А Карл стоял, сжимая сокровище, чувствуя, как внутри что‑то царапает — тихо, но настойчиво.

Гоиль увидел копию в отблеске наконечника своего копья. Та стояла к нему спиной — охотник, как и он. Но когда обернулась, Гоиль понял: это действительно он, но без тормозов. Без жалости. Без границ.

— Ты знаешь, что надо сделать. — сказал двойник. — Убей. Убей их всех. Они мешают.

Гоиль сжал древко копья так, что побелели костяшки пальцев. В груди закипала ярость — не на тень, а на себя за то, что где‑то глубоко внутри услышал отзвук согласия.

— Я все контролирую. — произнес он глухо. — Я решаю, кто враг. Я не убийца.

— А если я враг? — двойник сделал шаг вперед, и Гоиль почувствовал, как мышцы сами собой напрягаются, готовясь к броску.

Охотник перехватил копье поудобнее, выставил острие вперед. Лезвие тускло блестело в свете луны, будто манило нанести удар.

— Ты — не я. Ты — тень. — голос Гоиля звучал твердо, вот только в груди что‑то дрогнуло.

— Но мы одинаковы. — двойник улыбнулся. Холодно, хищно. — Посмотри на свои руки. Они уже дрожат. Ты боишься. Боишься, что когда-нибудь не остановишься. Что однажды захочешь убить.

Гоиль стиснул зубы. Перед глазами поплыли образы: кровь на лезвии, крики, звери, падающие под его ударом. Он вспомнил, как в последний раз не смог опустить оружие — когда бандит уже лежал на земле, моля о пощаде…

Мышцы напряглись, копье дрогнуло в руках. Гоиль сделал резкий выпад, и острие пронеслось в волоске от двойника, вонзившись в ствол березы за его спиной. Древесина глухо застонала, лезвие вошло глубоко.

Охотник отпустил древко, тяжело дыша. Ладони вспотели, в висках стучала кровь.

— Я контролирую. — повторил он, но голос звучал хрипло, неуверенно.

Двойник рассмеялся. Тихо, почти сочувственно.

— Правда?

* * *

Да, каждому из нас досталось по копии, бившей в самое больное место. В то, которое прячешь не только от остальных, но и скрываешь от самого себя. И в этот миг я понял: мы влипли. И влипли серьезно.

Глава 21

Я стоял, глядя в глаза своего двойника. Еще секунду назад трусливые, теперь они светились уверенностью и какой-то даже агрессией. Рука копии медленно потянулась к подаренному лощинцами ножу.

— Погоди-погоди. — я выставил вперед ладони в защитном жесте. — Давай договоримся. Мы же оба знаем, что мне нужно, а что нет. Мы можем объединиться! Вместе мы будем вдвое сильнее. Никакие фокусы Автора нас не возьмут!

— Беги! — коротко бросил мне клон, направив на меня острие. — Беги, как всегда убегаешь.

— Вовсе не всегда я убегаю. Я, вон, целую деревню от хищной кляксы спас. Ну ты сам в курсе.

— Беги!

Двойник взмахнул ножом, и мне пришлось отпрыгнуть. Затем еще. И снова. А потом я и правда побежал.

Нет, ну а что мне оставалось делать? Сражаться с ним, как Святозар? Спасибо увольте. Во-первых, я так не умел, а во-вторых, что толку, если нанесенные и тобой и врагом раны достаются только тебе. Это какая-то игра в одни ворота получается. Разве что с реальной болью и неиллюзорным шансом двинуть кони.

Я нарезал круги по поляне, убегая от себя самого. Причем как в прямом, так и в переносном смысле. В каком-нибудь дешевом фильме ужасов я бы непременно поскользнулся и упал, но, к счастью, попал я все-таки в книгу, а тут действуют немного другие законы. Если только Автор не захочет добавить фарсу и не подкинет мне под ноги вылезший из-под земли корень.