Чем бы дитя не тешилось, как говорится.
Любил я посидеть и у старушки Марфы. Проклятие или нет, но мне нравилось слушать ее рифмованные речи. Женщина обладала недюжинным умом и прекрасным словарным запасом. Что неудивительно для жены предыдущего губернатора, потратившего немало денег на книги для своей благоверной.
В общем, устроился я отлично и отдыхал лучше, чем по путевке «все включено». Не хватало только ласкового моря, теплого песчаного пляжа и безлимитных коктейлей с зонтиками. Хотя это я уже оборзел. Впрочем, это как раз у нас в крови — всегда желать чего-то большего. Иначе человечество давно бы вымерло.
Только два момента омрачали мой заслуженный отпуск. Во-первых, пока я сидел на жопе ровно, сюжет Автора не двигался. Я все еще не придумал лучше способа выбрать из книги, чем пройти ее до конца, а значит рано или поздно мне предстояло покинуть Тихую Лощину и отправиться в большой Иллириум.
О чем мне постоянно напоминал Святозар. Который и стал для меня вторым омрачающим моментом.
Куда бы я ни шел, вне зависимости от времени суток, траектории движения или использованной маскировки — везде я натыкался на его похожую на собачью будку рожу. Да, кто-то мог бы сказать, что в деревне из одной площади и полутора улиц подобное не мудрено, но я-то знал, что это все козни Автора, желающего вернуть меня на сюжетные рельсы! И я пока не придумал, как из сложившейся ситуации выкрутиться. Второй раз проходить через что-то вроде тумана с его жуткими тенями мне категорически не хотелось.
Святозар же при каждой встрече заводил свою шарманку про совместный поход на демонов и избавление мира от зла. А ему в районе пупка поддакивал Карл. Белколюд с радостью записался в геройский отряд и уже планировал какой шарфик наденет на церемонию награждения после победы.
Эти двое буквально сводили меня с ума, и, если бы не защищавший меня Мурзик, я бы давно уже уговорил Веяну изготовить какое-нибудь зелье. Невидимости для меня, немоты для Святозара или взаимоотталкивания для нас обоих.
При каждой встрече везде таскавшийся со мной кот выгибал спину, выпускал когти и шипел на этих двоих, как поэт, которому сказали, что рифма «любовь-морковь» уже не в моде. За что я потом обязательно угощал его колбаской или парным молоком.
Но нашелся и еще кое-кто, кто тоже не давал мне прохода. Ева. Оказалось, что это именно она связала мне носки с елочкой, и мне пришлось выполнить данное самому себе обещание и чмокнуть ее в щеку. После чего девушка взялась за меня всерьез и всеми возможными способами намекала на необходимость как можно скорее связать наши судьбы узами брака.
Да, Ева — милашка хоть куда, вопросов нет, но мне постоянно казалось, что это еще один рычаг давления Автора, вынуждавшего меня покинуть деревню. Да и не хотел я так рано пускать корни. Чувствовал, что не нагулялся. К тому же где-то там меня ждали прелестные эльфийки и грациозные кошко-девочки. А кто я такой, чтобы не оправдывать их ожиданий? Отделаться бы как-то от Святозара…
Спустя несколько дней, теплым погожим вечерком я стоял на границе леса возле недавно установленного надгробия. Обычный прямоугольный камень, без изысков и каких-либо религиозных символов. Наверное, такой тут и должен быть по ГОСТу. Ну или Марлен таким образом отыгрался за потраченные нервные клетки, которые, как известно, не восстанавливаются.
Аккуратно выдолбленная надпись гласила:
«Здесь лежит тот, кто даже мертвым считал чужие деньги. Арсений Розенштраус. Недоимки превыше смерти!».
И ниже, в самом углу, крохотные корявые буквы, нацарапанные коготками:
«Никогда не прощу выписанный мне штраф. Шучу! (Но не совсем). Карл, новый глава Комитета по Туманным Инцидентам».
На земле же лежала горсть орехов, кусок малинового пирога и похожий на чернильницу камень с привязанной к нему желтой ниткой.
— И когда он только успел отметиться? — посетовал я, попытавшись стереть каракули. Не получилось. — Ну теперь навсегда так останется. Будет местной достопримечательностью.
— Мяу! — Мурзик ткнулся лбом мне в ногу, а я взял его на руки и принялся гладить.
Мягкая, начисто вылизанная шерсть приятно скользила под пальцами, даря чувство покоя и умиротворения. Кот расслабленно заурчал.
— Как же ты в туман-то угодил, звереныш? — спросил его я, почесывая за ушком. — Когда это было? И где твой хозяин?
— Мр-р мяу.
— Да это-то понятно, что «мяу». А вот делать с тобой что? Чего за мной шляешься? Может лучше к дому какому прибьешься? Мышей ловить станешь, с детьми играть. Или к Лизе иди — она девушка хорошая. Изобретет для тебя какую-нибудь автоматическую когтеточку на укропной энергии. А там, глядишь, и до лазерной указки доберется.
Мурзик презрительно фыркнул, извернулся кверху лапами и подставил мне свое брюшко. Тоже мягкое и пушистое.
— Если это ловушка, и ты сейчас начнешь драть меня когтями, получишь по заднице. Так и знай! И без колбасы оставляю.
Кот, будто поняв, потерся об меня головой и растекся жижей, демонстрируя максимальное доверие и лояльность. И даже не обманул. Так я его и гладил, наслаждаясь последними лучами заходящего солнца, пока вдруг не почувствовал, как у меня внутри что-то щелкнуло. Или скорее ощущение было сродни внезапно развязавшемуся узлу, не дававшему мне покоя уже несколько дней.
Я сразу понял, что это.
Мой организм восстановился после использования дарованной Ваэроном силы. Наконец-то!
За прошедшие дни я много времени провел в попытках снова активировать полученные в забытом храме возможности, но каждый раз получал лишь резь в глазах и ничего больше. Я даже всерьез начал опасаться, что и правда придется возводить мертвому богу алтарь, но, похоже, волновался я зря. Умение вернулось ко мне, напомнив, что я теперь могу больше, чем обычные люди.
Название силе за это время я тоже придумал. Отбросив несколько откровенно бредовых вариантов, я остановился на версии «очки Истинного Зрения». Да, возможно немного избито, но зато точно не забудется и не придется каждый раз напрягать память. Особенно полезно в критической ситуации (лишь бы только таких было поменьше).
Так что, осторожно нацепив на нос очки Истинного Зрения, я осмотрелся. Надгробие Розенштрауса осталось прежним. Лес, поле, дома, изгородь, небо, трава — все как обычно. Что с очками, что без. С другой стороны — чего я ожидал? Клада под каждым камнем и невидимых карликов, играющих в футбол комком украденных снов? Тихая Лощина — не то место, где тебя подстерегают вековые тайны и скрытые опасности.
Я хотел уже пойти назад в деревню, как тут мой взгляд упал на Мурзика. И от неожиданности я чуть было не выронил его из рук. Все тело кота пронизывали жирные черные нити! Местами они исчезали под кожей, а где-то проступали наружу, чтобы свернуться петлей и снова нырнуть в шерсть. При этом нити слегка подрагивали, словно свитые из струй густого дыма, перетекали и переливались в завораживающем танце.
Я снял очки — видение исчезло. Надел снова — вернулось. Но не похоже, чтобы это доставляло животному какой-либо дискомфорт.
— Мурзик, тебя кто колючей проволокой обмотал? — спросил я, не особо надеясь на ответ.
— Мяу? — отозвался кот. — Мяу-мяу.
— Справедливо. Полностью с тобой согласен. А ну-ка…
Я попытался дотронуться до одной из нитей, но стоило пальцам ее коснуться, как меня будто током ударило, и я резко отдернул руку, тряся кистью в воздухе. Ничего себе приколы! Да что же это тако…
Неожиданно меня осенило.
Это же проклятие! В очках Истинного Зрения я могу видеть чужие проклятия! Вот только… Автор, ты совсем берега потерял? Ладно людей проклял, но животных-то за что? Что ты за садист такой, туды тебя в качель! И что это, интересно, за проклятие? На медленно высыхающую шерсть?
Я предпринял еще пару безуспешных попыток коснуться проклятия, но добился лишь онемения пальцев. Пытался подстроить Истинное Зрение: усиливал его, ослаблял — все без результата. Я действительно видел незримое, но вот проникнуть в его суть не мог. Возможно, для этого требовалось продвинуться на пути воскрешения Ваэрона. Или сделать что-то еще. Я не знал. Лезть же в туман за разъяснениями категорически не хотелось. Сам разберусь.
