— Будешь жить как раньше, не раньше, чем позже! Заплати по счетам и живи спокойно! — грозно провозгласил мертвый налоговик. — Кстати, я еще не учел штраф за мое убийство. А это, между прочим…

— Эх, если бы только нашелся герой, который спасет деревню! — вздохнула Ева, старательно делая вид, что на меня не смотрит. — Я бы тотчас вышла за него замуж, и мы бы родили много-много маленьких геройчиков! Где же, где же наш спаситель?

«Такой себе приз». — подумал я, но вслух этого говорить не стал. Как-то не вежливо после того, как ее семья меня приютила. Они же не виноваты, что у их дочери не только отражение с приветом, но и сама она, похоже, с избытком тараканов в черепной коробке. Один, вон, даже по полу уже пополз. Или это местный?

Сидевшее на стене чучело совы внезапно спикировало вниз, сожрало насекомое и вернулось обратно. Оно у них тут живое, что ли? Или это какое-то очередное проклятие?

Ох, какой же здесь дурдом!

А насчет помощи с туманом… Вроде ведь и собирался помочь, но что-то меня совершенно не тянуло возвращаться назад к теням с их бритвенно острыми когтями. Жилетку из шкуры с жопы дракона мне здесь вряд ли выдадут, а собственная тушка второго такого полосования может и не пережить. Все-таки я не сомневался, что на территории тумана все раны были настоящими. Пусть и исчезли с возвращением в Лощину.

Да еще и Марлен с его предостережением. Понятно, что сейчас в нем могло говорить как его проклятие, так и обязанность губернатора защищать местные традиции с укладом, но все-таки мне казалось, что он знал больше, чем демонстрировал.

— А откуда вообще взялся туман? — решил поинтересоваться я. — Когда появился? И не было ли тут раньше какого-нибудь особенного кладбища? Чумного, например, или еще какого?

— Мертвые боги с тобой, молодой человек. — любитель уголков махнул на меня рукой. — Скажешь тоже. Тихая Лощина — место тихое. Оно и из названия ясно. Испокон веков мы тут живем, и ни разу ни одно проклятие не заставляло нас сниматься с места. Другие — приходят. А мы остаемся. Всегда так было.

— Туман пришел, когда война гремела,

В нем разом сгинул стар, и млад.

Пусть кто‑то шепчет, что печать уж ослабела,

Но кто сказал — тот сам уже не рад. — тихо прошелестела Марфа.

— На счет кладбища не знаю, но говорили, вроде, храм тут был какой-то. — почесав затылок, выдал Глебуш. — Чей — не знаю. Но не особо большой. Большие в городах все.

— Может Ваэрона Молчаливого? — бросил я пробный камень.

— Это кто?

— Ну бог, видимо.

— Я такого не знаю. Он, наверное, из какой-то другой религии.

Из какой, блин, другой, если храм здешний, а не тамошний? Еще и печать какая-то… Печать на тумане? Или туман и есть печать? Обе версии имели право на жизнь.

Пока я размышлял, колдовавшая над Лизой Веяна, закончила ее щупать и начала… колдовать! На этот раз в прямом смысле этого слова! Она воздела над девушкой руки, и те засветились мягким золотистым светом. Сияние все нарастало, а заем перетекло в тело изобретательницы и впиталось, как капля кетчупа в белую футболку — быстро, бесповоротно и с легким оттенком паники. Моей паники. Ведь я впервые воочию лицезрел настоящую магию!

Впрочем, волновался я зря. Не прошло и пары секунд, как сияние померкло, а бледное лицо Лизы приобрело более живой оттенок. Она уже не походила на хладный труп, а выглядела скорее, как спящий мышонок, забывший вернуться в норку после сытного ужина. Веяна же не останавливалась из ее ладони вырвался пучок розовых искр. И если часть из них исчезли в теле девушки, то другие превратились в крохотные звездочки и улетели прочь. Прямо сквозь стену.

— Что с ней? — отойдя от шока, спросил я, когда Веяна устало плюхнулась на простую деревянную лавку.

— Физически все в порядке. — ответила женщина. — Но ты вынес из тумана только тело. Душа ее осталась там. Бо́льшая часть.

— Сможешь вернуть? — с неожиданным для самого себя беспокойством выпалил я.

— Увы, но нет. — развела руками целительница. — Во мне живет лишь ничтожный осколок силы Мираэль, Хранительницы Дыхания. Но даже будь у меня десять таких, их не хватило бы для исцеления души.

Кажется, это именно то, о чем говорила днем Лиза. Осколок силы одного из древних героев, наделяющий владельца особыми способностями. Она не упоминала, что такие есть в деревне. Хотя не удивительно. Эта тема, насколько я понял, ее не интересовала.

— И что с ней будет? — поинтересовался я в надежде услышать благоприятный прогноз.

— Я смогу поддерживать в ней жизнь дня три. — вынесла свой вердикт Веяна. — Может чуть больше. Но душа требует целостности. Постепенно она соберется там, где ее больше. А когда последняя частица покинет тело, то…

Женщина не закончила, но этого и не требовалось. Непроизнесенные слова ножом гильотины повисли в воздухе, и мне показалось, что нацелен тот, не только на Лизу, но и на меня. Возможно, из-за направленных в мою сторону взглядов.

— Бедняжка. — вздохнула Ева, утирая слезу. — С ней было иногда так весело поболтать. Пусть я и почти не понимала, о чем она говорит. Она для меня всегда была как младшая сестренка.

— Скорее старшая. — машинально поправил ее я, пребывая в собственных мыслях. — Ей через месяц двадцать один будет.

— Эта она сама тебе сказала? — хмыкнул в усы Глебуш. — У нее пунктик на возраст. Из-за роста, наверное. Только в прошлом месяце пятнадцать отпраздновали. Совершеннолетие по законам Элариона. Взрослой стала. Да ненадолго. Вслед за родителями пойдет, видать…

Так она меня, выходит, обманула? Вот ведь паршивка мелкая! Ни за что бы не взял ребенка с собой в туман, если б знал. И что еще за совершеннолетие в пятнадцать? Это ж еще дите-дитем!

— Да, не повезло бедняжке. — подхватил старик с молодыми глазами. — Родители от проклятия погибли, и она следом. Видать судьба такая. На роду написано.

— Ее родные тоже в тумане пропали? — спросил я, вспомнив, что кричала Лиза перед тем, как от меня убежать.

— Нет, она к нам с другими беженцами лет шесть назад приехала. — сообщила Веяна. — Уже сиротой. В их деревню проклятье молний пришло — многие погибли. Но многие и сбежали. Включая Лизу. Только с той группы почти все дальше пошли, а Лиза осталась. Сказала, что поможет нам сделать жизнь лучше.

— Она мне зеркальце особое сладила. — шмыгнула носом Ева. — В нем отражение почти не буянит. Кривляется только. Я хоть причесаться нормально могу и косу заплести.

— А мне в горне подкрутила что-то. — кивнул Глебуш. — Огонь иногда как живой. Металл из него чистый выходит, яркий. Как слеза дварфа.

Подхватили и остальные:

— Захару с Есенией помогла.

— Амбар холодильный соорудила.

— У меня в бочке огурцы сами солятся.

— А мне рубашка спину чешет, когда на ней чешуя отрастает.

— Эх, жаль часы мне починить не успела.

— Не отвлекайся, Марлен. Мы еще с долгом по репе не закончили!

Просто удивительно, как многим она успела тут помочь. Я-то думал, что она только ерунду всякую мастерит, а местные ее по доброте душевной терпят. А оказывается вот оно как…

— Может еще одну экспедицию соберем? — предложил Глебуш. — Два дня на подготовку, да и рванем все вместе. Глядишь, с Деном-то и получится. Если он сам не проклятие.

— Ой, чует мое сердце, не надо. — всхлипнул Марлен. Он медленно пятился от разбушевавшегося Розенштрауса, будто планируя сбежать от того через окно. — Беду накличем. Большую беду. В Эларионе принято чтить традиции, а в Тихой Лощине и подавно. Туман — часть наших традиций испокон веков. Заберем его добычу — только хуже сделаем. Жалко девочку, но такова жизнь. Нужно смириться и вернуть туману его законный трофей. Пока еще не поздно. Пока все там не оказались.

Непонятно говорило ли в губернаторе проклятие паники или что-то еще, но зерно логики в его словах прослеживалось. В первый мой визит туман встретил меня чуть ли не хлебом-солью, а уже во второй я едва ноги унес. Не из-за того ли, что я отнял у него ту самую добычу? Себя…