— Подходи по одному! — прорычал я затянувшим свой замогильный вой теням. — Всех порву!

Меня они не послушались, и принялись планомерно сжимать кольцо, не оставляя ни единого шанса прорваться наружу невредимым. Да и куда прорываться? Вокруг колдовской туман, а направление я уже давным-давно потерял. Вот сейчас бы точно пригодился какой-нибудь полет. Или что там предлагал Ваэрон? Умение видеть незримое? Тоже подошло бы. Глядишь отыскалась бы какая лазейка наружу. А то и вовсе способ справиться с угрозой.

— Чего застыл? — раздался у меня над ухом сквозящий паникой голос Арсения. — Беги! Сражайся! Делай хоть что-то!

— Отцепись. — коротко бросил я. — Не мешай.

Мой разум лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Помирать в такой глуши отчаянно не хотелось. Да и в любой другой нас самом деле тоже. Хотелось выжить, выбраться из книги, доковылять до Автора и предъявить ему по счетам, которые продолжали копиться с каждой обрушившейся на меня неприятностью этого мира.

А к тому моменту еще и проценты набегут.

Черт, какие, в задницу, счета? Какие проценты? Меня Арсений покусать успел, что ли?

Кольцо продолжало сжиматься, а идей у меня по-прежнему было кот наплакал. Ни одной на самом деле. В голове будто кто-то только что провел влажную уборку, и все мысли теперь испуганно жались к стенкам, не рискуя ступать по вымытому.

Эх, нужно было соглашаться стать Вестником Ваэрона. Сейчас бы хоть что-то умел сверх обычных способностей рядового человека. Я мысленно согласился со всеми его требованиями и даже подписал воображаемый контракт. Причем кровью. Хоть и тоже воображаемой. Но успеха подобное действие не возымело. Видать нужно находиться рядом с богом, а не только о нем подумать.

До жутких теней оставалась какая-то жалкая пара шагов.

— Эй, Автор, выручай! — наступив на горло собственной гордости, крикнул я. — Согласен на любой рояль в кустах. Обещаю не ругаться. Дай мне меч забытого героя, щит воина света или, там, лампу Аладдина. Да хоть волшебный фонарик! Что-нибудь! Арсений, ты тут рядом никакого оружия не видишь? Не появилось?

— Ден, прости, но ты похоже сошел с ума. — обреченно проговорил призрак. — Какого же размера должны быть кусты, чтобы в них рояль поместился? И о чем ты вообще в такой ответственный момент думаешь? Сидеть мне теперь возле ваших трупов, как пес на цепи… Прощай, Ден. Рад был познакомиться.

Да как так-то? Неужели я пропустил какую-то важную развилку? Или подсказку? Не может же быть, чтобы меня решили вот так вот слить!

Нет! К черту! Сам! Все сам! В прошлый же раз я как-то выбрался?

Да, только тогда я не успел далеко уйти от места входа и просто вернулся по своим следам. Но что если это я только так думал? Что если на самом деле все было совсем по-другому?

Я уже выяснил, что туман вызывает тоску по дому. Путает видениями. Не дает выйти. Я своего дома не помню, а потому на меня его сила не действует. И поэтому он решил меня уничтожить.

Так что же, если отбросить привязку к пространству, я в прошлый раз сделал?

Неужели все так просто?

Сложно думать, когда тебя вплотную окружил десяток смертоносных теней, занесших для удара руки с антрацитово-черными когтями. Особенно если остроту этих когтей ты уже испытал на собственной шкуре.

И еще труднее в такой обстановке закрыть глаза.

Но именно так я и сделал.

Крепко зажмурился, задержал дыхание и шагнул вперед. Прямо навстречу своей смерти.

*Голос*

Ден шагнул прямо в убийственную тень, но не почувствовал боли. Не хрустнули кости, не хлынула кровь, не расцвел на теле бутон жуткой раны. Вместо этого — легкое, почти невесомое касание холода, будто призрачный шепот ветра, несущего забытые сны.

А потом — тишина.

Ден открыл глаза.

Над головой — небо. Простое, бескрайнее, темно‑синее, с первыми робкими звездами. Вечер. Настоящий, живой вечер. Воздух пах дымом из труб, влажной землей и ароматным свежеиспеченным хлебом.

Ден стоял на краю поля. За спиной — все тот же туман, бессильно клубившийся у кромки леса, впереди — Тихая Лощина, казавшаяся теперь родной и уютной, как материнские объятия, которых он не помнил.

На руках лежала Лиза. Все такая же бледная и бесчувственная. Голова девушки безвольно склонилась к его плечу, волосы рассыпались по спине, а пальцы все еще сжимали осколок какого‑то механизма — последнее, что она пыталась починить, находясь в своей собственной иллюзии.

Ден спас ее.

Эта мысль пришла без фанфар и триумфальных возгласов. Он просто сделал то, что должен был. То, что требовала его душа и широкое доброе сердце. Так велела натура восторженного мечтателя, впервые получившего возможность воплотить одну из своих смелых фантазий в реальность.

Пытаясь устоять на внезапно подкосившихся ногах, Ден вспомнил, как в прошлый раз вышел из тумана. Тогда он не думал, не планировал — просто шагнул. И теперь, когда он повторил это, когда сознательно выбрал путь сквозь опасность, а не от нее, мир словно признал его.

«Туман путает тоской по дому… но у меня нет дома. Нет воспоминаний. Нет якоря, за который он может меня ухватить». — эта мысль, как ни странно, принесла Дену спокойствие. Впервые за все время в Иллириуме он почувствовал не потерянность, а свободу.

Ден посмотрел на Лизу.

— Ты слышишь? — прошептал он, не зная, обращается ли к ней или к самому себе. — Мы вышли. Мы смогли.

И в этот момент, среди тишины вечера, под звездами, которые, казалось, смотрели на него с молчаливым одобрением, он понял еще одну вещь. Он больше не просто потерянный чужак. Он — тот, кто сам выбирает свой путь. Даже если этот путь ведет сквозь тени. Даже если следующий шаг — в неизвестность!

Ден провел ладонью по волосам девушки, убирая прядь, прилипшую к щеке.

— Отдыхай. — едва слышно выдохнул он. — Я буду здесь. — и бросил взгляд на туман, по-прежнему клубившийся на расстоянии вытянутой руки.

Теперь Ден знал: он может войти туда снова.

И на этот раз он будет готов!

* * *

У меня от возмущения чуть глаза из орбит не вылезли. Я же ведь, еще услышав первые слова Автора у себя в голове, отбежал вместе с Лизой на безопасное расстояние. Пес этот туман знает — возьмет и засосет нас обратно. А там все. Кирдык. Так что я в эту задницу больше ни ногой!

Там, правда, еще старик Прохор остался, но… Екарный песок, что на мне — свет клином сошелся?

И что еще за восторженный мечтатель? Это я-то восторженный мечтатель? Это он обо мне⁈ Да Автор, похоже, знает меня хуже, чем недра собственных ноздрей, куда не залезть ни носовым платком, ни, прости господи, пальцем. И это вселяло надежду! Если он допускает подобные ляпы касательно моей персоны, значит какая-то свобода воли у меня все же есть. Пусть и в рамках сюжетных рельс.

Нет, ну правда — неужели не мог мне какой-нибудь меч-кладенец захудалый подкинуть? Под видом случайно находки. В других книгах главный герой уже армии бы в бой водил и галактики сталкивал, а меня тени чуть не заковыряли. Если окажусь когда-нибудь на сходке книжных героев — засмеют.

— У тебя все-таки получилось! — радостно крикнул мне прямо в ухо Розенштраус. — Мы выбрались!

— Да не ори ты так. — осадил его я. — У меня еще от того воя звон в ушах не прошел.

Я хотел было двинуться к деревне или хотя бы положить Лизу на траву и дать рукам отдохнуть, как тут, будто из-под земли, выскочил мальчишка, избравший Марлена своим кумиром.

— С возвращением! — воскликнул он, ничуть не смущаясь присутствия призрака. Ну да, этих прóклятых такой ерундой не проймешь. — Губернатор велел дождаться вас и вести сразу на собрание. Он ждет.

— На площади? — скривившись, словно от кислого лимона, спросил я.

— Конечно! — выпалил парень.

— Веди. — только и оставалось вздохнуть мне.

Глава 9

И вновь я оказался на единственной площади Тихой Лощины. Будто здесь больше пойти было некуда. Хотя, если подумать, а куда тут еще идти?