^{Морское чудовище. Иллюстрация из «Истории северных народов»}

Следующим по величине на карте Олауса Магнуса показан остров Туле (Тиле, Фуле или Фула). Он был описан греческим путешественником Пифеем в IV в. до н. э. и считался вслед за Страбоном северной оконечностью земли. Прокопий полагал, что Пифей под Туле имел в виду Скандинавию, или Скандию, которую долгое время принимали за остров, а Птолемей помещал его среди островов Шетландского архипелага. В комментариях к карте Олаус Магнус относит Туле к Оркнейскому архипелагу и располагает далеко на запад от Скандинавского полуострова. Ближе всего к нему нанесены Фарерские острова, а южнее — Оркнейский архипелаг, который, по словам шведского ученого, состоит из 33 островов. На главном острове — Помоне — находится резиденция оркнейского правителя и епископа.^[173]

Центральную часть «Морской карты» занимают Скандинавский полуостров и Финляндия. Олаус Магнус впервые в истории картографии показал Скандинавию не в виде традиционной Птолемеевской группы из четырех островов или фантастического полуострова Клаудиуса Клавуса. Он дал его изображение очень близким к современному, хотя полуостров сильно вытянут с юга на север. Особенно это заметно на авторской копии 1554 и 1555 гг. Точнее всего нанесена на карту Швеция, главным образом ее центральные районы — Уппланд и Готланд, менее верно — Норвегия и Северная Финляндия. Интересно, что только на территории Швеции и Финляндии Олаус Магнус показал условными обозначениями наличие полезных ископаемых и дал их объяснение в комментариях. Он считает, что самые богатые железные, медные и серебряные рудники сосредоточены на острове Готланд (или, как он его называет, в Готии), в Вестерготии, Уппланде, Вармланде и Далекарлии, т. е. в Центральной Швеции. На юге Финляндии он отмечает только железные рудники.^[174]

Южной границей Скандинавского полуострова на карте Олауса Магнуса служит море, не имеющее названия (современное его название — Балтийское море). Он дает наименования только его частям: Готское море, Шведское море, Ливонское море (Рижский залив), Ботническое море (Ботнический залив), Финское море (Финский залив). Из-за слишком крутого поворота Скандинавского полуострова к северу Балтийское море на «Морской карте» оказалось сплющенным и изогнутым на север. По этой же причине Ботнический и Финский заливы глубоко врезались в материк и достигают 86° и 77° с. ш. На самом деле они не заходят севернее 65° и 61° с. ш. Из-за смещения расстояний на карте Финский залив очень приближен к Белому морю.

В Балтийском море Олаус Магнус также изобразил ряд островов, самые крупные из которых Зеландия, Лаланд, Готланд, Эзель (Сааремаа) и др. Сведения о них находятся в комментариях, но они менее обстоятельны, чем о Скандинавии.

При нанесении на карту Скандинавского полуострова Олаус Магнус, видимо, пользовался какими-то рукописными картами. Однако в ее основе лежат нарративные источники главным образом северного, скандинавского происхождения. Кроме них, он, безусловно, использовал рассказы путешественников, послов и купцов, вероятно, даже пользовался их путевыми чертежами или книгами. Его собственное путешествие в 1518–1519 гг. также дало ему материал для картографического изображения Скандинавии.

Олаусу Магнусу легче было изобразить южный берег Балтийского моря, которое многократно картографировалось и описывалось в западноевропейской географической литературе XV–XVI вв. Его первое описание дано в «Космографии» Птолемея. Затем о нем говорилось в трудах современников Олауса Магнуса — Матвея Меховского, Вальдзеемюллера, Б. Ваповского, С. Мюнстера и многих других. Поэтому не приходится удивляться, что эта часть территории показана у него точнее всего, но при этом менее подробно описана в комментариях и почти лишена рисунков. На южном побережье Балтийского моря Олаус Магнус изобразил часть Голландии, Фрисландию, Голштинию, Данию с островами, Саксонию, Померанию, Самогитию, Польшу, Литву, Курляндию. В комментариях к карте об этих государствах и землях Олаус Магнус почти не упоминает, делая исключение только для Литвы и Ливонии, которые он также относит к почти неизвестным в Западной Европе северным странам.

«Морская карта» Олауса Магнуса не ограничивается сведениями только географического характера. В многочисленных иллюстрациях и в комментариях к ним содержится много историко-этнографического материала. Олаус Магнус изобразил жителей разных стран и областей в характерных для них одеждах, причем сделал различие для мирного населения и воинов. Он показал, чем занимаются обитатели северных стран, дал представление о направлениях воинских походов, об оружии, местах добычи пушных зверей, птиц и рыбы. Показал он и различных чудовищ, по представлениям средневековых писателей населявших глубины моря. Рядом с некоторыми иллюстрациями помещены объясняющие их легенды, пояснения к другим находятся в комментарии на латинском языке, расположенном в левом нижнем углу карты. В противоположной стороне Олаус Магнус изобразил гербы и генеалогическую таблицу европейских народностей, происходивших, по мнению автора, от племени готов.

^{Охота на Белом море. Иллюстрация из «Истории северных народов»}

Как уже говорилось, «Морская карта» была путевой картой. Само ее название и наличие роз ветров и компасных направлений позволяют отнести ее к так называемым компасным картам, или портоланам, которые явились порождением итальянского мореходства XIII–XVI вв. Свое название они получили от навигационных карт, подробнейшим образом описывающих морские маршруты. Часто портоланы изображали сушу очень схематично и не имели ни градусной сетки, ни выхода координат по рамке. Но главным их достоинством была подробнейшая разработка береговой линии. На них указывались также компасные сетки и розы ветров, страны света и промежуточные румбы. Позднее, в конце XIV–XVI в., на рамке начали давать выход координат. Иногда на портоланы, изображающие большие территории, наносились маршрутные линии (локсодромы). Такие карты получили название локсодромкарт.^[175]

^{Охота на Белом море. Иллюстрация из «Истории северных народов»}

В XV — начале XVI в. особенно славились венецианские портоланы. Поэтому неудивительно, что, находясь в Венеции, Олаус Магнус попал под их влияние. Но его цели отличались от тех, которые ставились перед портоланами. «Морская карта» впитала в себя и лучшие традиции сухопутных карт. Олаусу Магнусу помогли карты многочисленных рукописей и изданий «Космографии» Птолемея, карты Фра Мауро, Клавдия Клавуса (Клауссона Сварта) и многие другие.^[176]

^{Охота на моржей. Иллюстрация из «Истории северных народов»}

Полагаясь больше на свой опыт, а также на рассказы и чертежи очевидцев, чем на старые карты своих предшественников, Олаус Магнус оказался в состоянии создать первое достаточно верное изображение Скандинавского полуострова и Северной Европы. До 1539 г. эта область земного шара была известна главным образом по Птолемею, для которого Север начинался уже за Альпами, и по картам, составленным по его сведениям в XV — начале XVI в. В комментарии на итальянском языке Олаус Магнус сообщил, что своими трудами он старался исправить Птолемея и дать более верное представление о европейском Севере.

Насколько велика разница между картой Олауса Магнуса и традиционными картами Северной Европы начала XVI в., видно при сравнении ее с картой той же территории, опубликованной в 1532 г. баварским ученым Якобом Циглером.^[177] Оба этих труда базировались примерно на одном комплексе сведений о Скандинавии. Олаус Магнус имел в своем распоряжении материалы по географии, истории и этнографии Швеции и Финляндии, собранные им до 1524 г., когда он покинул родину. Циглер для своей карты Скандии получил сведения от скандинавских ученых, в большей степени от Иоанна Магнуса, уехавшего из Швеции в 1526 г.