– Погнали? – прервала Маша Варины мысли.

– Погнали.

Маша щелкнула выключателем, и звук электричества, такой непривычный и неподходящий островному безмолвию, смолк. Варя вздохнула с облегчением. Если что ее и бесило в цивилизации, так это электрический шум – она слышала его повсюду и всегда, в тишине и в бурлении звуков в городе. Он был назойливой мошкой, которая летает над ухом и которую невозможно пришибить ни с первой, ни с пятой попытки: уж больно она ловка и незаметна.

Дождь на улице все еще накрапывал, но хотя бы лить как из ведра перестал. Маша натянула капюшон цветастой толстовки на макушку, и Варя пожалела, что в ее флиске такие технологии не предусмотрены. По неровной узкой тропинке в высокой траве они шли след в след, не говоря ни слова. Варя чувствовала, как влага с неба и с зелени вокруг оседает на ее одежде крошечными капельками.

Ощущение сырости на острове вообще было непрекращающимся – Варю до сих пор передергивало, когда она вспоминала, как они впервые зашли в волонтерский дом. Он был чуть более обжитой, чем все остальные мертвые строения, но большую часть года пустовал. Воздух внутри него был затхлый, застоявшийся, а сырость, кажется, настолько плотно проникла во все ткани – тяжелые шторы, старые советские покрывала на пружинистых кроватях, полотенца у печки, – что от нее не вышло бы избавиться, даже если прожить в этом доме месяц и регулярно топить старинную печку. Постепенно Варя если не смирилась, то привыкла. Сейчас ей казалось, что она и сама сырая, пропитанная влажной седой пылью и туманным паром. Она как никогда явственно чувствовала, что ее тело – настоящее и плотное, а не кукольный манекен, вечно спешащий по делам, но это новое самоощущение давалось ей тяжело.

– О, девчат! – вдруг послышался голос Андрея, и Варя от неожиданности врезалась в спину Маши, которая шла впереди.

– Здрасьте, – с натянутой улыбкой отозвалась Маша. Она повернулась к Варе и, взяв ее за плечи, выставила перед собой. Общение с Андреем явно не входило в ее планы.

– Как рыбалка? – спросила Варя вежливо.

– Да вон, глядите. – Андрей кивнул на железное ведро у кострища. – Поймал нам красноперок на ночной перекус. Мелкие, заразы, но их в Онеге полно.

Варя закивала головой.

– Супер, спасибо, Андрей. – Выдавливать из себя энтузиазм было непросто. – Мы, наверное, сначала в баньку, а потом займемся рыбами.

– Как знаете, – пожал плечами тот. – Постарайтесь по ночам не шастать, лады?

Варя с Машей синхронно кивнули, провожая Андрея взглядом, пока тот не скрылся за высокими ветками рябины. Потом девчонки переглянулись.

– Почему у нас нет никого, кто бы занимался едой? – заныла Маша.

– Потому что бюджет «Луча» не предполагает расходов на повара, – резонно ответила Варя. – Пойдем, еще баню топить.

Маша разочарованно выдохнула.

Топить баню Андрей научил их в первый день на острове. Это оказалось на удивление умиротворяющим занятием: чем больше Варя делала что-то руками, занималась физическим трудом, а не умственным, как в городе, тем сильнее она ощущала, как замедляются мысли. Сначала ее это пугало – не глупеет ли, думала она. Потом стало легче: текст для материала все так же струился через ее пальцы, а в перерывах мысли были четче, сама же она была сосредоточеннее – могла сфокусироваться на одном деле, а не распыляться на тысячу разных.

Когда ей хотелось отвлечься от работы, она бродила от дома до церкви, где была Маша, а потом искала Андрея, который всегда находил себе занятие на этом богом забытом острове. Иногда она помогала: за пару дней Андрей научил ее колоть дрова и чистить рыбу, хотя второе все еще казалось мерзким до дрожи. Изредка они курили с Машей на пороге церкви и болтали не о работе – такую роскошь в Москве Варе было тяжело представить. Даже несколько дней на Севере казались отдельной осознанной жизнью, а не беготней между рабочими задачами и встречами, на которых приходилось соревноваться в смол-токах.

– Устала как мразь, – выдохнула Маша, когда они, завернутые в полотенца, наконец плюхнулись на лавки в растопленной бане. – Фух.

– Не говори, – согласилась Варя, прикрыв глаза.

Какое-то время они молчали, откисая после напряженного дня. Варя облокотилась затылком о деревянную стену бани, которую они с Машей скрупулезно отмывали от пыли и времени по приезде – точнее, приплыве – на остров, и медленно вдыхала горячий воздух. В бане она тоже чувствовала себя сырой, но приятно отогретой от северной промерзлости. Маша методично хрустела своей многострадальной спиной так, что Варя даже пару раз поморщилась и пробормотала:

– Не сломайся.

Маша хихикнула, но свою акробатику продолжила. Варя расслабленно улыбнулась и покачала головой, а потом внимательно оглядела Машу.

– Зачем тебе это все? – спросила она вдруг.

– М-м? – не поняла Маша.

– Ну, зачем тебе этот Север, иконы эти? – уточнила Варя. – Почему ты это делаешь?

– Ты это сейчас как журналистка спрашиваешь или как человек?

Варя хмыкнула:

– А журналисты что, не люди?

– Смотря какие журналисты, – протянула Маша многозначительно.

– И то верно. Ну так и?

Выдержав драматичную паузу, Маша ответила:

– За фурри на бусти платят недостаточно.

Варя громко рассмеялась, настолько неожиданным был ответ Маши.

– А за иконы достаточно? – все еще посмеиваясь, спросила она.

– А за иконы еще социальным одобрением доплачивают. Хватает, чтобы сбалансировать фурри, – улыбнулась Маша.

Варя цокнула языком и закатила глаза.

– А сама-то? Ни за что не поверю, что ты укатила через две избы, через три пи… ну ты поняла… ради некой высшей журналистской цели.

– Я не похожа на человека, у которого есть высшая журналистская цель и который может выжить без московских удобств? – возмутилась Варя, но в голосе ее все еще слышались отзвуки смеха.

– По тебе похоже, что ты фанатка кофеен третьей волны, а еще хронически онлайн.

– Грубо.

– А что, неправда?

Варя замялась.

– Чистая правда, – согласилась она негромко и побежденно развела руками.

– Все-таки тянет тебя в глушь что-то кроме работы, – сказала Маша. – Но пока не понимаю что.

– Не надо меня разгадывать, – предупредила Варя.

– Я все равно попытаюсь, – весело ответила Маша. – Не буду же я черт знает сколько молча и безвылазно писать иконы на карачках.

Варя покачала головой. Как сформулировать, зачем ей Север, она не понимала, но Маша была человеком новым, а с незнакомцами подсознательно было проще делиться сокровенным и важным. Даже если совсем чуть-чуть, полируя и сглаживая острые и грустные углы.

Маша поддерживающе кивнула, чуть подалась вперед, опираясь ладонями о лавку. Варя вздохнула, отвела взгляд.

– Папа любил Север, – сказала она тихо. – Мечтал в старости купить домик в лесу, коз завести, вот это все. Рассказывал мне всегда, что настоящий покой можно только на Севере найти, ни в каком городе такого нет. Атлантида Русского Севера. Он… умер от рака четыре года назад.

Варя опустила голову. Говорить о папе все еще было больно, и она не верила, что однажды может стать легче. Эта рана была разодранной и кровоточащей, она иногда покрывалась корочкой новой кожи – бордовой, грубой и непривычно толстой, – но Варя ожесточенно ее сдирала. Ей думалось, что жить, как прежде, когда папа был рядом, не получится, но она и не хотела так жить. Тяжело жить без куска сердца.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.