Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Литературный редактор: Анастасия Маркелова

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Анастасия Маркелова

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректор: Мария Москвина

Иллюстрация на обложке: Annie Sebbfolk

© Ольга Власенко, 2026

Иллюстрация на обложке © Annie Sebbfolk, 2026

© ООО «Альпина Паблишер», 2026

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Щуки Варю пугали. Они были хмурыми, насупленными, а из их пастей острыми сталактитами торчали ряды зубов. Сожрут и не заметят.

– Да не бойся, эта уже не укусит, – усмехнулся Андрей. В тишине острова его голос звучал непривычно громко. Варя не могла отвести взгляда от щуки – точнее, того, что от нее осталось. Массивная рыбья тушка, местами обглоданная и иссохшая, покоилась в сплетении веток ивы, раскинувшей свои зеленые лапы у самого берега реки Онеги. Варя бы и не заметила мертвые вытаращенные глаза в пышной листве, если бы Андрей не подозвал ее после ужина.

– Нашел тебе кое-что для мясца, – сказал он. В глазах у него сверкали искорки энтузиазма.

– Чего? – не поняла Варя.

– Ну, как вы это в журналистике называете? Чтоб пожирнее было.

– Фактура? – неуверенно предложила Варя.

– Ага! Самое то! Пойдем.

На берегу Онеги стоял зыбкий туман, так и норовящий залезть своими полупрозрачными тонкими пальцами под одежду. Оставив Варю у воды, Андрей пошел на косой самодельный причал, оставил там удочки, любовно огладив их ладонью. Варя стояла в непонимании и ежилась от холода. Она попыталась поглубже нырнуть носом в теплый ворот своей фиолетовой флиски, но это не помогло. Наконец Андрей двинулся к иве, приподнял ее мощные ветви и рукой поманил к себе Варю. Та неуверенно подошла.

– Вон, глянь! – кивнул он вглубь ветвей.

Варя, нахмурившись, зашарила взглядом по зелени. И вдруг наткнулась на пару мертвых глаз, которые, казалось, смотрели на нее в ответ. Она оцепенела, приоткрыв рот в удивлении, но ничего не смогла произнести. Из ветвей на нее таращилась огромная щука. Ее пасть была разинута, окаймлена белыми острыми зубами, а внутри, укутавшись в веточки и сухие травинки, ютились пестрые птенцы жаворонков. Они негромко попискивали, настороженно глядели на Варю, но с места не двигались.

– Как тебе? – спросил Андрей нетерпеливо.

Варя, стараясь не распугать крошечных птенцов, вышла из-под листьев ивы обратно на берег.

– Как такое могло произойти? – вместо ответа спросила она.

Андрей пожал плечами.

– Может, щучка выпрыгнула из воды за добычей, – сказал он. – Они, знаешь ли, довольно высоко прыгают. Хищники все-таки. А может, это нечисть в нее вселилась – и как прыгнет! Но, скорее всего, просто кто-то ее выловил и оставил тут, а птички приватизировали. Такой круговорот жизни и смерти.

– Но на острове никого, кроме нас, нет. Нечисть, я думаю, тут тоже не водится, – скептически отреагировала Варя.

– Не скажи, – пожал плечами Андрей. Варя вопросительно приподняла брови, но Андрей уже направился обратно к причалу, где лежали удочки: здесь еду нужно было поймать самостоятельно.

Варя проводила его взглядом: вот он забирается на причал, а тот качается на странных речных волнах. Варя вообще не думала, что так бывает, но Онега жила своей свободной жизнью и разгоняла волны, даже когда день стоял тихий и безлодочный. «Дитя асфальта», – сказал бы папа в ответ на Варино удивление деревенской жизнью и был бы прав. Варя – городская девчонка от и до. Но папы больше не было, и ничего сказать он не мог.

Андрей тем временем уже умело забросил удочку в воду и замер на краю причала, пока поплавок мелькал оранжевой вспышкой вдалеке.

– Ну, я пойду, – сказала Варя в спину Андрею. Он был невысокий и худощавый, с растрепанными тонкими волосами оттенка настолько невзрачного, что они казались бесцветными. На нем были извечные резиновые сапоги и камуфляжная куртка – заношенная и застиранная будто в этих же самых онежских водах.

– А? – рассеянно отозвался он, уже погруженный в рыбалку, и обернулся через плечо. – А! Иди-иди, не пугай мне рыбу.

Варя кивнула, поджав губы, и, развернувшись на пятках, двинулась прочь с берега. Рыхловатый и влажный песок под ногами закончился спустя буквально несколько шагов, и Варя ступила на хорошо протоптанную узкую тропинку через поле. За пару дней на острове, объятом рукавами реки Онеги, эта тропинка уже стала привычной: смарт-часы на запястье показывали ровно один километр от воды до «малой цивилизации». «Большой» Варя это называть не решалась, да и само слово «цивилизация» звучало громко.

На острове, куда она приехала – точнее, приплыла, – чтобы работать над материалом для медиа «Луч» про восстановление деревянных церквей Русского Севера, жизни не было. Зачем там тогда восстанавливать церковь, Варя не очень понимала, но Андрей – рыбак из Большого Бора, поселка на берегу Онеги, чей телефон ей дали волонтеры, – верил: если восстановить церковь, может, и жизнь появится. В его уверенной речи еще мелькало слово «градообразующий», явно вычитанное из завезенных волонтерами книжек по урбанистике, но Варе всегда казалось, что это больше про заводы и всякие креативные кластеры. В Москве она была равнодушна к церквям и замечала белые стены и цветные купола, только если при них вдруг открывались новомодные православные кофейни. Ее всегда забавляло, как, если покупаешь там кофе, сообщение о списании денег от банка приходит с припиской «пожертвование». Плюс одно доброе дело за сегодня, отстраненно думала она обычно.

Но это было в Москве – кажется, уже давно и неправда. В деревне Мондино на острове обстановка ничем не напоминала Москву. Семь домиков: в одном из них, самом обжитом волонтерами за годы экспедиций, поселились Варя с художницей Машей Ивик – та как раз приехала писать иконы в церкви; в другом, поскромнее и поменьше, – Андрей со своим нескончаемым набором удочек и походным рюкзаком. Домики были старые – начала прошлого века, как объяснил Андрей, когда они только оказались на острове.

– И они все еще не развалились? – спросила тогда Варя удивленно, поправляя лямки рюкзака.