Таща на плече чан с глиной, молодой шэнбин сказал идущему рядом:

— Ань-ши! Сегодня ночью нас постараются схватить.

— Что тогда? Ань-ин, лучше прекратим это дело!

— Сегодня не тронем ни одного флага в кольце. Все будут ждать нас здесь. А мы сорвем дракона над шатром одного из хаохоу или самого цзянцзюня!

— Но ведь там буцюи!

— Буцюи тоже курят гашиш! Мы будем потягивать с ними дымок, а наши сделают нужное дело.

— Ты, Ань-ин, и вправду умен! Но, боюсь, слетят твоя умная голова с плеч…

— От судьбы не уйдешь. Но пока моя голова на месте.

— Учти, Ань-ин, ты давно попал под подозрение. Ведь тебя перестали использовать как толмача.

* * *

Вечером, при свете хмурой луны, шэнбины, таща на плечах землю для насыпи, вполголоса тянули песню воинов времен Гао-ди:

Горы Ушань высоки, так высоки и огромны,

Воды Хуай глубоки, трудно их нам перейти.

Как бы желали к себе на Восток мы вернуться,

Но сломан наш мост, и не чинят его.

То, что собрали мы, высоты не составит,

А перейти через воды, какой нужен мост?

А воды бурлят и кружат перед нами,

С берега смотрим упорно в заветную даль.

Слезы бегут, увлажняя нашу одежду,

Люди ж, пришедшие из дальнего далека,

Только мечтают вернуться к себе обратно,

Что же им можно сейчас сказать?^[143]

Сяовэи, издали следившие за работой шэнбинов, делали вид, что не слышат этой песни. Видимо, она и им пришлась по душе.

Глава десятая

ДРУЗЬЯ ПОЗНАЮТСЯ В БЕДЕ

Во все стороны до самого горизонта распростерлась бескрайняя степь. Шестеро всадников горячат коней. Далеко позади остался многолюдный Семиркан с оживленными базарами. На рассвете выехали они из Несефа, последней крепости Согдианы.

— Куда подевались эти туячи? Недалеко отсюда должна находиться орда их хакана! Почему никого из них не видать? Где пасут они свои несметные отары и стада двугорбых верблюдов?

Не обращая внимания на ворчание старшего проводника-семирканца, важно едет посланник Марданбека, ставшего главой заходных кентов Давани. Марданбек перед отправлением сказал ему, что он посланник нового ихшида Модтая и должен вести себя везде и всюду достойно, не вступать по пути в споры и ссоры с разными людишками. Он должен был поговорить с тархуном Согдианы и с хаканом Больших Туячей и убедить их в том, что необходимо оказать быструю помощь осажденному Эрши. Тархун обещал послать подмогу и тут же при нем велел собирать воинов для отправки в Давань. Теперь посланник должен при помощи проводника-тархуна разыскать орду хакана. Основная надежда на него. У него каждый мужчина — всадник и воин.

Посланник ихшида Давани — молодой бек Канда в сопровождении двух воинов-чавушей следовал по тому же самому пути, по которому ровно двадцать пять лет назад проехал первый ханьский посол Чжан Цянь, в те самые Большие Туячи, к их хакану. Посланник коротал путь разными думами: «Говорят, что хакан больших туячей очень неразговорчив. Он отказался тогда воевать с хуннами. Ни с чем вернулся домой даже такой хитрый и коварный посол, как Чжан Цянь. Не скажет ли хакан и теперь: «Мы пасем свой скот в большой пустыне по обоим берегам Аранхи, далеко от вас! Давань отделена от нас высокими неприступными горами. Не за что нам воевать с чинжинами!» Не придется ли и ему вернуться ни с чем? Сколько уж раз он спрашивал проводника-семирканца, нет ли другой дороги, кроме этой? А тот все одно твердит: кратчайший путь к орде хакана — этот! Проводник не понимает его опасений! Не верят, что ли, семирканцы в вещие приметы? Ведь не к добру ехать по тому же пути, что и посол-неудачник.

К вечеру всадники достигли места, где среди травы виднелись груды старой золы, конского навоза и множество вытоптанных кругов.

— Я вел вас правильно! Вот здесь были раскинуты юрты. Здесь прошлым летом была орда хакана, — уверял даваньцев проводник.

— В какие места могли они перекочевать? — озабоченно спросил посланник Давани.

— Нам нужно переехать Аранху, там встретим их отары. Вот и узнаем, где находится нынче орда хакана.

— Далеко ли отсюда до Аранхи?

— Полдня пути.

— Ну что ж! Не будем терять время!

К вечеру всадники добрались до берега реки. Копыта коней увязали в сыпучих песках. По совету проводника, всадники отыскали возвышенность и, поднявшись на нее, увидели мелькающие вдали огни.

— Там пасутся отары туячей! — сказал проводник. — На рассвете найдем плот или лодку, и вы переберетесь на тот берег. Разыщите орду хакана.

На рассвете, посадив даваньцев на плот, проводник тархуна попрощался с ними и вернулся назад, чтобы до темноты добраться до Несефа. Паромщик оказался очень разговорчивым. Он рассказал даваньцам о том, что весной этого года на курултае в Больших Туячах разгорелась серьезная ссора между ханами элов, состоявших каждый из нескольких племен. Ночью хакан, севший в свое время на трон после престарелого Кудулу, был таинственным образом убит в своем шатре. Ханы и беки разошлись по своим элам и племенам, так и не избрав нового хакана.

— С кем нам теперь говорить? — с огорчением пробормотал посланник.

— Обратитесь к аксакалам какого-нибудь их рода. Они лучше знают, кто из ханов имеет наибольшую власть. К нему и поедете, — дал совет бывалый плотовод.

Даваньцы побывали в гостях не в одной юрте простых туячей. В конце концов решили, что им следует поехать вверх по течению Аранхи к орде хана кушанов, в Бактру. Пустились в путь.

Через неделю после перехода Аранхи даваньцы добрались до места, где стояло множество юрт. В обвешанной и устланной дорогими коврами огромной юрте посланника ихшида принял молодой, лет тридцати двух, хан кушанов. Слуги и вельможи трепетали перед ним. Он внушал почтение и страх окружающим своим невозмутимым видом и испытующим взглядом.

Молодой хан выразил сочувствие даваньцам, называл их родственниками и обещал послать воинов. Он велел важному беку проводить гостей в отдельную юрту и досыта угостить бараниной и кумысом. А сам немедленно принялся за дело. Молодой хан кушанов, одного из пяти элов, всего год назад пришедший к власти вместо отца, рвался к тропу. Он и был зачинщиком ссоры на весеннем курултае. А ныне искал повода созвать новый курултай с тем, чтобы еще раз попытаться сесть на трон до наступления зимы. Приезд посланника ихшида Давани с просьбой оказать помощь осажденному Эрши был очень кстати. Молодой хан кушанов послал гонцов во все элы, огуши, роды.

Но на созванный им курултай явились лишь хан одного эла со своими беками и по нескольку беков из других элов. Недавний скандал был слишком свеж в памяти ханов и беков. Судьба еще не поставила их перед лицом какого-либо важного события, заставившего бы их вновь объединиться под властью одного из сильных ханов. Словом, молодой хан кушанов поторопился.

Курултай не состоялся. Вместо него был собран кенгаш беков кушанов. Они решили направить своего посланника в сопровождении тысячи воинов к предводителю чинжинов и предупредить, что если он не снимет осаду, то на помощь Эрши подъедет многотысячное войско. Посланник должен был передать это самому ханьскому предводителю.

Тысяча кушанов вместе с даваньцами отправились через горы в Давань. Они добрались до Эрши как раз в тот момент, когда чакиры уносили обезглавленное тело бывшего ихшида Мугувы в ворота осажденного кента.

— Прибыло посольство какого-то надменного племени, — сообщил старший буцюй усталому Ли Гуан-ли.