К полудню из уст в уста стали передавать слухи, что и ханьского посла, который привез из Цинь золотого коня, убили по тайному приказу самого ихшида. Значит, и в том, что чинжины пошли на Давань войной, виноват ихшид! К вечеру слухи разрослись. Люди шептали, что и Нишан, кровный брат ихшида Мугувы, им недоволен!
* * *
Ночью в Дом Огня, к заутару, тайком стали стекаться уцелевшие беки депар, кентов и туменаги. Отсвет пламени освещал лица сидящих возле заутара Нишана, Модтая и Кундузбека. Наследник престола Нишан едва скрывал свою радость. Ему явно везло. Ведь в эти роковые дни предводителем войска был сам ихшид, и отстраненный Нишан не может нести ответственность за неудачу. Радовало его и то, что его племянник Мугуглан, сын ихшида, лежал раненый и не мог помешать ему. Окончательно успокаивало Нишана отсутствие на тайном совете Чагрибека, занятого неотложными делами по обороне кента. А чтобы отвлечь на это время ихшида Мугуву, к нему послали двух беков с планами по установлению связи с другими кентами. Да, на этот раз никто не помешает Нишану осуществить свой давний замысел.
Когда все приглашенные собрались, заутар медленно начал говорить:
— Давань оказалась на краю гибели. Спасение ее в ваших руках! Мутува потерял доверие племен и родов. Нам нужен другой ихшид… Мы уже в тисках! Иначе погибнем!
Заутар остановился. Беки одобрительно загудели. Неожиданно для них, поднявшись, заговорил Нишан:
— Во всем виновата надменность брага. Он стал упрямым! Если бы он посоветовался со мной, ханьский посол Чэ Лин не был бы убит, хотя он и заслуживал смерти за свою грубость. А ведь именно это убийство навлекло беду на нашу голову. Брат велел закрыть ворота внутреннего кента, тоже ни с кем не посоветовавшись.
— В том, что поспешили закрыть ворота, действительно виноват ихшид. Но кто убил ханьского посла — это надо еще разузнать! — прервал Нишана Кундузбек. Беки опять зашумели.
— Ихшид сам велел убить посла! — хрипло ответил Нишан.
— Кто велел, тому и отвечать, — негромко, но твердо произнес заутар. — Это он дал повод к войне.
— Именно так! — закричали беки.
— Трон сделал Мугуву слишком надменным! — продолжал заутар. — Его глаза стали слепыми, уши глухими, а ум неясным. Тысячу раз читал он вырезанное на троне изречение: «Трон испытывает человека», но это не спасло его! Он открывал все паши тайны послам ханьцев. Он упорствовал в своей беспечности, считая, что никто не сможет прийти в нашу страну с войском. Он не прислушивался ни к чьим советам. По его неосмотрительности чакиры были распущены по домам и не собраны весной. Он не послал войска на выручку кенту Ю!
Из-за преклонного возраста заутар не мог говорить долго. Передышкой воспользовался Нишан. Он постарался переложить всю вину на брата Мугуву, а себя обелить, всячески наталкивая собравшихся на мысль передать трон ему. Нишан и посоветовал заутару созвать тайный совет. Нишан был уверен, что святой на его стороне и, поддерживаемый авторитетом Дома Огня, он сегодня сядет на трон! Все дальнейшие шаги были продуманы до мелочей: как окончить войну, как стать зятем Сына Неба… Оттого и ликовал он внутренне в начале совета, оттого испугался, когда Кундузбек намекнул на его причастность к убийству посла, и удивился, когда заутар вроде бы поддержал Кундузбека. Но Нишан не знал, что на самом деле этот совет был созван втайне и от него! Просто, когда Нишан обратился со своим предложением к заутару, хитрый старик сделал вид, будто он лишь соглашается на это из уважения к брату ихшида, престолонаследнику. «Пожалуй, это наиболее безопасный путь, — подумал тогда заутар. — Пусть и Нишан будет на совете, пусть до поры до времени тешит себя надеждой, что его вот-вот возведут на трои!»
— Вызвать беков депар и кентов в Эрши перед осадой — это то же, что связать им руки перед сечей! За это надо наказать виновника! — неожиданно и резко оборвал Нишана праворучный бек Модтай.
— Это заговор! — сдавленным голосом проговорил Нишан, догадываясь наконец, что совет был созван отнюдь не в его пользу. Он попытался встать, рука его легла на кинжал, но другие сильные руки сдавили плечи наследника престола. Оглянувшись, Нишан увидел за своей спиной двух спокойных усатых чакиров… Он оттолкнул одного из них, и тот, споткнувшись об ноги сидящих беков, упал. Беки вскочили. Началась толкотня, шум, засверкали было кинжалы, но подоспевшие чакиры быстро увели яростно сопротивлявшегося наследника престола.
Когда суматоха утихла и беки вернулись на свои места, заутар негромко обратился к присутствующим:
— Кого посадим на трон?
— Модтая! Праворучного! — единодушно решили беки.
Так произошла смена власти. По знаку заутара Модтай встал с места и сухо сказал, что принимает титул ихшида. Все понимали, что в этой обстановке не было ни времени, ни необходимости соблюдать все ритуалы. Беки так же единодушно избрали предводителем войска Чагрибека.
Весть о том, что Мугува свергнут с престола, со скоростью горного воющего ветра облетела все переулки, глинобитные хижины и бойницы осажденного внутреннего кента. Народ судачил о провинностях старого ихшида Му-гувы, прибавляя даже такое, о чем не было и речи на тайном совете:
— Ихшид не разрешил продавать аргамаков чинжинам, поэтому они пошли на нас войной!
— Он не давал прозрачного масла для изготовления факелов!
— Поспешил укрыть своих коней в Арке, а людей оставил на погибель!
Те, кто присутствовал на тайном совете, опровергали такие обвинения. Но в одном сходились все — и знатные беки, и простые даваньцы, которым преступления ихшида были известны только понаслышке: Мугува был свергнут с престола за свою самоуверенность и надменность.
Глава пятая
ПОРУЧЕНИЕ БЕКУ КАНДА
На рассвете, когда начался восьмой день осады Эрши, Модтай впервые неуверенно сел на трон, сделанный из бадахшанской яшмы. Несколько беков, собранных по неотложным делам, пожелали новому ихшиду удачи. Отпустив их с поручениями, Модтай встал, поспешно отошел от трона и издали, повернувшись, посмотрел на него. Исполнилась мечта всей жизни праворучного! Неужели это не сон?! И почему тогда Модтаю не хочется сидеть на этом троне? Ему все кажется, что на нем лежит какое-то проклятие. Прежний хозяин трона кончил плохо. А с новым что будет? Можно ли предсказать его судьбу? До сих пор Модтаю было не на что жаловаться. Он родился в доме бека. Будучи главой огуша аргу, он стал праворучным, а теперь наконец и ихшидом Давани! Да, но, может быть, именно в этом его беда? В какое время и при каких обстоятельствах он сел на трон? Ведь не было бы здесь ханьцев — и Мугува продолжал бы спокойно сидеть на нем. Значит, не надо пугаться трона, нет на нем никакого проклятия. Беда пришла извне, она там, за стеной. Надо прогнать захватчиков, очистить от них Давань! Вот тогда и трон не принесет ему несчастья! А если неудача? Тогда весь его род будет опозорен навеки…
Модтай даже потряс головой. Обо всем этом нужно было подумать вчера, прежде чем принять титул ихшида. Он и вчера колебался, но заутар, Кундузбек и некоторые из влиятельных беков депар и кентов убеждали его, что это крайне необходимо. Заутар сказал, что в Эрши нынче, кроме Модтая, нет другого человека, способного выдержать груз свалившихся на Давань несчастий. Да и сам Модтай прекрасно знал это. Поэтому он и принял трон. К чему же теперь сомнения? Модтай силился отогнать их от себя, по они наваливались вновь и вновь. Ведь он находится в осажденном, зажатом в тиски кенте, когда часть страны растоптана, а другая отрезана от Эрши! Что же делать? Выйти и сдаться врагу? Унижаясь, просить милости Сына Неба? «Нет, нет, никогда!» — Модтай устыдился этой мысли. Будучи праворучным, он всегда чувствовал себя уверенно. Почему же теперь такая нерешительность? Не потому ли, что вся ответственность лежит сейчас на его плечах? Неужели ему предназначено Ахурамаздой быть только праворучным, вторым человеком в стране? Нет, он создан, чтоб стать ихшидом! Ахурамазда дал ему смелых сыновей, чтобы род его предводительствовал чакирами, защищал страну от врагов и чтобы его дети и внуки сидели на тропе! Ведь трус, как бы он ни был умен, не достоин властвовать Даванью. А Модтай не трус, он готов жизнь свою отдать за Давань. Он умеет биться с врагами и сделает все возможное, даже невозможное для их изгнания… Модтай решительно шагнул к тропу и решительно опустился на него.
