— Кажется, да…

— Почему же ты не прислал гонца?

— Я знаю обо всем лишь понаслышке, — потупившись, ответил Нишан. — Мои гонцы еще не вернулись оттуда.

Как раз в это время прискакали гонцы и, соскочив с коней, подтвердили:

— Ю в руках ханьцев!

Ни Мугува, ни Нишан больше ничего не спросили у гонцов. Все было и без того ясно. Мугува несколько раз провел рукой по лицу и бороде. Им овладела слабость, неуверенность в себе. Входя в залу, он пошатнулся и ухватился за створку двери.

Праворучный бек Модтай, приехавший вместе с ихшидом, отстав от него, спросил гонцов:

— Еще что знаете?

— Их всадники рыщут в окрестностях города. Беглецы оттуда говорят, что шэнбины хватают всех встречных даваньцев, допрашивают, пытаются узнать, где можно найти зерно и сено для лошадей. Отбирают теплую одежду и другие вещи.

С этими вестями Модтай зашел к ихшиду.

— Я тоже думал, — говорил в этот момент Мугува, обращаясь к брату, — что это всего лишь нападение каких-то разбойников… — Он в упор посмотрел на Модтая. — Что предлагает праворучный бек?

— Надо немедленно направить во все кенты и депары гонцов — пусть беки шлют сюда чакиров, ясаулов. А сами завтра приезжают на кенгаш^[118].

— Нишан ждал возвращения своих гонцов, потому он и не созвал кенгаш, — еще раз оправдал Мугува поведение брата.

На следующий день собрались беки всех кентов и денар. Кенгаш продолжался недолго. С каждого очага, дым которого уходит в небо Давани, решили послать по одному чакиру. Каждый третий из них выступит немедленно и через три дня прибудет к перевалу Кугарт, куда уже накануне, сразу по возвращении ихшида, был отправлен передовой отряд — илгар, чтобы задержать противника у перевала. Отправляемые чакиры должны иметь на каждые десять человек одну юрту и месячный запас пищи. Бек Селата пошлет свою тысячу на три перехода от своего кента по кашгарской дороге. Десятников и сотников поставят сами беки денар и кентов. Тысячников назовет предводитель войска из числа беков депар, их сыновей и братьев. А туменаг^[119] предстояло назначить прямо на кенгаше. Но сначала надо было избрать предводителя войска.

Обычно во время войны предводителем становился сам ихшид либо один из его сыновей или братьев. Если среди ближайших родственников ихшида не находилось подходящего человека, тогда избирали предводителем кого-нибудь из беков другого рода этого же племени и только в крайних случаях — из другого племени, ибо предводитель из другого племени стремился обычно занять и трон. А допустить это никак нельзя! Это не менее важное дело, чем дать отпор стучащему в ворота врагу. Но нынешнему ихшиду нечего опасаться. И сам Мугува может стать предводителем, и брат его Нишан, и сын Мугуглан. Род Мугув никому не уступит трона.

По всему было видно, что Мугува не хотел брать на себя бремя предводителя войска. Видимо, он хотел переложить эту ответственность на брата либо на сына. А на кого именно? Беки не могли заранее проникнуть в его помыслы. Мугува, как всегда, рассуждал по-своему. Когда все складывалось удачно, беки превозносили его до небес. Удастся ли ему и на этот раз принять правильное решение? Помыслы и устремления всех троих — теперешнего и двух будущих обладателей трона — Мугува хотел объединить и направить к одной цели. Поэтому лучше, пожалуй, будет, если предводителем станет Нишан. Он наследник престола и займет после брата трон, следовательно, он будет изо всех сил стараться уничтожать врага! Мугуглан и без того, как сын ихшида и как следующий после Нишана наследник, будет храбро биться за спасение трона — заветного наследия их предков. А он сам, Мутува, всю силу власти направит на подготовку войска. Ему надо также зорко следить за каждым беком, особенно за беками западных кентов, чтобы они не посягнули на трон или не сделали попытку отделиться и образовать самостоятельное владение. Ведь Давань совсем недавно стала единой страной — при его деде, главе огуша аристаев, благодаря его мудрости… Кто знает, не помышляет ли сейчас глава огуша аргу Модтай стать ихшидом? А согдаки^[120]? Они все время норовят отделиться, избрать своего ихшида и сделать главным кентом западной Давани Канд или Гесай. Юечжи, всего полсотни лет назад поселившиеся в Давани, гаогюйцы, прибывшие совсем недавно, и другие племена могут поддержать и аристаев, и аргу. Для них оба этих огуша одинаково близки. Да, если бы не распри из-за трона, аристаи и аргу могли бы жить как один народ. И согдаки тоже наши братья, они давно смешались с нами. Поэтому главная задача ихшида — сильной рукой держать в узде подвластных ему беков. Тогда, и только тогда, можно будет и изгнать врага, и не потерять трон, и сохранить страну целой, не давая беспокойным бекам искромсать ее в клочки! Мугуве нужно позаботиться и о том, чтобы его род, его дети и внуки как можно дольше сидели на троне Давани!

Мутува, ограниченный в своем мышлении племенными традициями, и не предполагал, что брат может пойти против брата. Он не представлял всего коварства врага, умеющего вбить клин не только между беками разных племен, по и между кровными братьями, между отцом и сыном. Разве мог он подумать, что Нишан, которого он так любил и сделал наследником престола, изменил ему, не устрашившись даже неминуемой кары от духов предков.

Кенгаш без особых словопрений избрал наследника престола Нишана предводителем войска на период войны. Его заместителем при всеобщем одобрении был назначен Чагрибек, старший сын Модтая, праворучного бека, главы племени аргу. Люди этого племени были отличными воинами. В этом они превосходили других даваньцев. Модтай сам усердно обучал сыновей ведению боя, и Чагрибек хорошо знал правила и приемы сечи. Самые быстрые даваньские скакуны также водились у них, на их землях. В древности люди племени аргу впервые случили своих кобылиц с дикими горными лошадьми и получили породу небесных коней — быстрых тонконогих скакунов. Оттого эти кони и называются аргамаки — лошади аргу.

Кенгаш согласился назначить Кундузбека, Сиртланбека, второго сына Модтая Карчигайбека и четырех беков денар туменагами еще не собранного войска. Его предводитель Нишан, а также Чагрибек, Кундузбек и Карчигайбек сразу же после кенгаша отправились во главе собранных за день немногочисленных чакиров к перевалу Кугарт и на селатскую дорогу. Остальные туменаги должны были прибыть туда, собрав хоть по две тысячи чакиров. Вся Давань лихорадочно готовилась остановить шэнбинов в кенте Ю либо за перевалом Кугарт, на реке Йенчу Огоз, сделать все, чтобы не допустить врага к Эрши.

* * *

Предводитель войска Нишан двинулся по главной кугартской дороге, откуда могли прибыть ханьцы, захватившие кент Ю. Вместе с ним ехал Кундузбек. Чагрибек со своим братом Карчигайбеком во главе двух тысяч чакиров направились через Селат в сторону Айтал-Алайкуля. К ним присоединилась тысяча чакиров бека Селата. Чагрибек должен был добраться до самого Алайкуля, что на границе владения Кашгар. Однако он считал, что враг пойдет только по кугартской дороге, наиболее близкой и удобной. Поэтому он на всякий случай послал одну тысячу на границу, а сам с двумя тысячами чакиров остановился около Селата. Это позволяло в случае необходимости быстро перейти по горным тропам на кугартскую дорогу выше кента Шихит и вступить в бой с врагом. Получая указания от Питана, Чагрибек не возражал, считая, что тот просто не знает тонкостей военного дела. А с предводителем войска препираться не положено. Чагрибеку и в голову не приходила мысль о том, что Нишан сознательно отсылает его подальше от себя, чтобы обречь чакиров его отряда на бездействие.

Нишану не нужен был перевес в войске над ханьцами. Если чакиры разгонят шэнбинов, думал он, то все даваньцы будут прославлять его имя, но судьба его от этого не изменится: Мугува по-прежнему будет сидеть на троне, гордясь своим младшим братом, а Нишану останется только ждать смерти ихшида… Но нельзя допустить и полной победы шэнбинов над войском Нишана. Тогда они вообще не станут считаться с ним, возведут на трон кого-нибудь из беков. Значит, надо вести бой так, чтобы шэнбины с трудом одержали верх и сами пожелали заключить мир. Только тогда он сможет сесть на трон! После этого он отдаст им сколько угодно аргамаков и все, чего они захотят. Он признает верховную власть Сына Неба и по-хорошему распрощается с шэнбинами! Пусть ханьский повелитель считает его своим сыном, что в этом плохого? Но почему от ханьских доброжелателей нет ни какой тайной вести для него? И этот чинжин-перебежчик, которого он взял к себе в услужение, молчит. А ведь Нишан давно знает, что он связной и тайный лазутчик чинжинов. Надо действовать самому, разузнать их намерения…