Глашатай умолк. Стражники, подхлестывая плетьми группу осужденных, остановили ее у помоста. С противоположных сторон подвели две двуколки, запряженные гривастыми хуннскими лошадьми.

Палачи прижали пожилого осужденного к земле и привязали одну его ногу к первой повозке, а другую — ко второй. Повозки стали медленно разъезжаться. Раздался стоп, потом крик, потекла на землю кровь. На миг лошади остановились, как бы не осилив тяжести, но тут же под ударами кнутов рванулись вперед — и тело несчастного разорвалось на две части… Другие два палача, стоящие наготове, подобрали окровавленные останки и кинули их на плетеные носилки. Из группы осужденных вывели другого, сильно истощенного человека. Ему завязали глаза, спутали накрепко веревкой ноги и руки и обнажили до пояса, сорвав с него и без того еле державшиеся лохмотья. Мускулистый палач, размахнувшись, вонзил ему в бок острый толстый нож и провел лезвием меж ребер. Обреченный пронзительно закричал, ему зажали руками рот, и он сопел, захлебываясь кровью. Палач, сунув руку в зияющую рану и отломав верхнюю часть ребра, вырвал из тела что-то красное… Струей била кровь. Умирающего бросили на носилки, на разорванное тело первого казненного, и понесли мимо людей. Стоящие в толпе поежились, но особенно не удивились. Чанъаньцы не в первый раз видели подобное зрелище!

Глашатая подозвали к вельможе, наблюдавшему за казнью. Вернувшись, он выкрикнул:

— Сын Неба дарует остальным жизнь!

Осужденных увели. Толпа начала растекаться.

Вельможа, спускаясь по ступенькам, сказал своему спутнику:

— Вы узнали вашего раба — Ань-ина?

— А как же? — ответил Дунго Сянь-ян. — Я же сам допытался, что Ань-ин до прихода к вам в посольство разбойничал.

— Значит, ему опять повезло?

— Ненадолго! Сын Неба оставил их в живых, чтобы послать на Давань вместе с шэнбинами.

— Тогда понятно, почему Сын Неба помиловал их.

— Совершенно верно. Все было предусмотрено: казнить двух непригодных для войны, а остальным даровать жизнь. Они тоже умрут, но не здесь, а там, в дальних странах.

Глава вторая

САД НА БЕРЕГУ ЖЕЛТОЙ РЕКИ

Сад был заложен так, как это делают в Давани. Старший садовник Сына Неба побывал вместе с посольством в этой стране и увидел своими глазами, как выращивают там не известные в Поднебесной фрукты, виноград, овощи. У-ди назначил на сегодня осмотр своего даваньского сада. Многочисленные садовники, слуги, рабы уже несколько дней усердно готовились к приезду императора.

У-ди в сопровождении свиты медленно шел по выложенной кирпичами дорожке, извивающейся между деревьями и кустами. Старший садовник рассказывал о каждом диковинном растении. Изумленные посетители пробовали инжир, гранаты, огурцы, любуясь зеленой люцерной, вспоминали недавний осмотр коней и рассуждали о качестве этого небесного корма — му-су. Знатоки из вельмож, понижая голос, чтоб не заслужить неодобрительного жеста Сына Неба, объясняли другим, несведущим, что тайна быстроходности даваньских коней именно в му-су. «Люцерна питательна, но лошади от нее не толстеют, — говорили они, — а зерно прибавляет им вес, поэтому хуннские лошади не так быстроходны, хотя и сильны!»

У-ди остановился у молодого миндального дерева.

— Миндаль очень питателен, — пояснил старший садовник.

У-ди многозначительно посмотрел на свиту.

— Из ствола этого дерева можно делать рукояти для мечей и кинжалов, — неожиданно произнес он.

«Откуда Сын Неба узнал об этом? — подумал Гун-сунь Хэ. — Значит, у него много ушей и глаз, про которые не знает даже чэнсян! Не зря он никогда не удивляется новостям. Это не только от его наследственной невозмутимости!»

Стараясь показать и свою осведомленность, Гун-сунь Хэ сказал:

— В Давани есть поговорка: «Убей врага его же мечом!»

— Меч будет нашим, а рукоять сделаем из их дерева! — многозначительно заключил У-ди.

Возле винограда со спелыми ягодами старший садовник пояснил:

— Эти лозы были вначале зелеными, потом стали светло-коричневыми и начали давать плоды.

— Чтоб плодоносить, даже виноградные лозы должны стать желтыми! — вставил Гун-сунь Хэ.

Другие вельможи тоже осмелились вступить в разговор:

— Значит, многое в Давани должно стать желтым!

— Не многое, а вся Данань!

Осмотр закончился. Все поднялись в беседку, застеленную красивыми, узорчатыми коврами. На серебряных блюдах лежали виноград, инжир, гранаты, огурцы, миндаль, а в золотых кувшинах было налито виноградное вино. Придворные уселись на разостланные поверх ковров шелковые стеганые одеяла. У-ди занял место на возвышении, образованном мягкими подушками.

Из беседки, стоящей на самом высоком месте, была видна Вэйхэ — крупный приток Желтой реки Хуанхэ.

— Этот сад словно приблизил Желтую реку к Давани! — сказал чэнсян, начав застольную беседу.

— А не Давань к Желтой реке? — старался показать свою смышленость присутствующий среди придворных Дунго Сянь-ян.

Чувствовалось, что вино уже подействовало на настроение вельмож.

— Лозы привезены оттуда, а почему вино получается не таким, как даваньское? — вдруг спросил У-ди.

Все поняли, что вопрос имел двойной смысл. Ведь не хотел же Сын Неба напомнить о том, что знают все: ханьцы еще не научились как следует делать вино из винограда.

Все молчали. Даже Гун-сунь Хэ не знал, что сказать.

— Тайна в воде! — ответил сам У-ди.

Ключ к мысли Сына Неба был дан. Чэнсян тут же развил ее:

— Невозможно привозить сюда воду из Давани. Единственный путь — прийти с войском в Давань и поселить ханьцев на ее реках и озерах.

— Тогда потечет в Поднебесную лучшее вино Давани! — сказал Дунго Сянь-ян.

Гун-сунь Хэ холодной усмешкой дал понять, что добавление Дунго Сянь-яна излишне.

— Во мне всегда говорит торговец, — оправдался тот.

— Это, впрочем, неплохо! — смягчил свою усмешку чэнсян. — Смотреть на присоединяемые страны глазами торговца не так уж…

В это время невдалеке послышались выкрики: «Держи его!», «Только живым!». Стоящие рядом ланчжуны бросились навстречу убегавшему человеку и, окружив со всех сторон, поймали его. Кто, какой посторонний мог оказаться сейчас здесь, в саду Сына Неба?! Как он проник сюда, обойдя столько ланчжунов, шэнбинов?!

По знаку У-ди задержанного, парня лет восемнадцати, подвели к беседке.

— Кто ты такой? — начал допрос Гун-сунь Хэ.

— Я вижу самого Сына Неба? — спросил вместо ответа парень.

— Да, ты зашел в сад Сына Неба!

Молодой ханец, рванувшись из рук двух сильных стражников, пытался пасть ниц перед владыкой Поднебесной. Те крепко удерживали его.

— Отпустите! — велел чэнсян.

Стражники дали возможность пленнику коснуться лбом земли. Встав на ноги, он без тени страха объяснил:

— Я хотел увидеть и попробовать даваньский виноград. Многие говорят об этом чуде.

— А как ты проник сюда?

— Через глиняную трубу под стеной. Сегодня там не было воды.

— Как тебя зовут и откуда ты?

— Жэн Чэ. Откуда родом — и сам не знаю. Живу где придется.

— Ты знал, что Сын Неба здесь?

— Нет, не знал. Я рад, что зашел сюда именно сегодня и увидел самого Сына Неба! Знаю, вы казните меня. Ну что ж, я не боюсь смерти.

Чэнсян вопросительно посмотрел на У-ди.

— Пусть попробует виноград и здесь, и в Давани, — тихо сказал У-ди к удивлению всех вельмож.

— Сын Неба дарует тебе жизнь! Будешь шэнбином! — громко сказал Гун-сунь Хэ. — Уведите его и освободите. Пусть попробует виноград! — приказал чэнсян стражникам.

Глава третья

НАСКАЛЬНЫЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ САЙМАЛЫТАША

Громадное ореховое дерево на зеленом склоне хребта придавало особую прелесть только что наступившей звездной ночи. Недалеко от него на подстилке из верблюжьей шерсти вели неторопливую беседу трое мужчин — жители этих гор. Перед ними находились бурдюки с кумысом, опорожненные наполовину.