Она выпрямилась, оттолкнула его и перешла на другую сторону прилавка.

— Я тебе что говорил? — захохотал Арик. — Разве нужно было переживать за Опалева? Вот кто истинный чемпион! — показал на Митько. — И он мой друг!

— Молодые люди, не приставайте к девушке! — закричала продавщица.

— Ладно, не шуми, друзья мы с ней со школьных лет, — махнул рукой Арик.

— А вот я те покажу «ладно»! — раздался голос из кассы. — Милицию позовем!

Митько дернул головой, приглашая Арика к выходу, но тот не торопился покинуть магазин.

Федор продолжал стоять у подоконника. Лицо его покрылось красными пятнами. Спортивная сумка, которую он держал за ремень, безвольно свисала до самого пола. Нужно было заступиться за Алю, но он будто оцепенел.

Аля сама подошла к нему, дернула за рукав:

— Идем отсюда, мне на него противно смотреть.

Арик и Митько, заметив Опалева, остановились и, посмеиваясь, провожали их взглядами до самого выхода.

«Скорей бы отсюда, чтобы никто не видел, — думал Федор. — Скорей домой, не видеть ни Арика, ни Митько, никого!..»

* * *

На улице они нечаянно и неловко взялись за руки и так шли до самого дома. Входя во двор, Аля забрала свою руку, обогнала Федора и, не сказав ни слова, свернула в свой подъезд. Федор пошел дальше. Возле его парадного стояло четверо парней. Среди них и сосед Гришка Максименко, он сказал:

— Привет вице-чемпионам! Мы тебя, Опал, по телевизору зрили, а ты…

— Ладно, Григорий, не трави ему душу, — прикрикнул на Максименко кто-то из ребят.

Федор поздоровался с ними и поднялся домой. Сумку, в которой вместе с формой лежал Диплом за второе место, бросил за ящик для обуви, вошел в комнату, сел на стул. Противно дрожало левое веко, словно кто-то дергал его за ресницы; попробовал щуриться, закрывать глаза — не помогло. За эти длинные соревнования он устал, а тут случай в магазине… Подошел к телефону, набрал номер и, услышав Алин голос, положил трубку. Что он ей скажет? Что тут говорить, когда и так все ясно?

Лег на тахту, закрыл глаза. И тут же будто открыл их уже в другом месте: посреди разминочного зала стоят весы, возле них толпятся боксеры… «Состав пар» с двумя десятками фамилий. Что-то говорит Виктор Кузьмич… Потом магазин и эти…

«Плохо, что это случилось при Але… Где она сейчас, чем занята? Может, ругает себя, что пошла в магазин? Но при чем тут магазин?.. Пусть бы позвонила…»

Он решил обязательно встретить маму с работы, а теперь пойдет к кому-нибудь из соседей.

* * *

Он поднялся этажом выше, у коричневой двери нажал кнопку звонка. И тут же увидел Женю Вишнякова — тот открыл дверь, пригласил войти и сразу поставил кофе.

— Что новенького? Имеем честь принимать чемпиона великого города?

В глазах Вишнякова запрыгали лукавые искорки, ему не терпелось поздравить юного победителя, ведь он отлично понимал, как трудно стать первым.

— Нет, проиграл, — тускло отозвался Федор.

— Что ты говоришь?! — нарочито удивленно вскинул брови Женя. — Ах, как в спорте все мимолетно. Раз — и уже результат: победа, поражение. В науке сложнее. Иногда быстрее смерть придет, чем победа.

— Оставьте, Женя, — поморщился Федор. — Будьте скромнее.

— Хорошо, хорошо, я плохой собеседник с такими, как ты. Больше всего я люблю разговаривать с интеллигентными людьми — с детьми и стариками.

Федор давно знал эту манеру Вишнякова — разговаривать «на грани фола», то есть совершенно не щадить других, будто проверять их: «А тут вы можете?.. А тут вы умны?..» Только одним способом можно было заставить Вишнякова отказаться от таких проверок — вернуть его на магистральный путь жизни, на его науку.

— Вы по-прежнему думаете над облысением?

— По-прежнему, — вздохнул Женя. — И пока думаю, сам лысею. Мне только двадцать восемь, а что на голове? А когда-то, эх, Феденька! Двадцатилетним парнем я пользовался женской расческой! Проборчик был не хуже твоего!

Он стал рассказывать, насколько сложна проблема борьбы с облысением, о том, как обрадуется человечество, если кто-то найдет способ сохранять людям волосы до глубокой старости, о том, что лысеют не только мужчины, но и женщины.

— Неужели? — подзадорил его чуть повеселевший Федор.

— Представь себе. У нас в институте анатомию преподавала женщина-профессор, Маргарита Ниловна, так она была совершенно лысая: розовенькая такая кожечка по всему темечку. Но это мало кто видел, потому что ходила она в круглой шапочке, похожей на тюбетейку… На сегодняшний день во всем мире насчитывается триста двадцать шесть миллионов с небольшим лысых людей.

Он принес готовый кофе, налил в чашки, достал сахарный песок.

— Тебе сколько ложечек, две или три?

— Одну.

— Облысение, мой друг, бывает врожденное, преждевременное, старческое и так далее. Реже всего встречается врожденное, и это понятно: кто не мыслил, тот не лысел!..

Женя Вишняков не скупился на слова, когда говорил о своей научной деятельности, так что каждый из его собеседников мог с уверенностью смотреть в будущее — облысеть ему Женя не даст.

Федор слушал и поглядывал в окно. По крыше соседнего дома шла черная кошка с белой грудью и белыми лапами. Обогнула телевизионную антенну, приблизилась к самому краю крыши, зевнула. Попятилась назад и завалилась спать.

— Для чего? — невпопад спросил Федор.

— Как для чего? — вскричал Женя. — Для того, чтобы человек оставался красивым, разве этого мало?

— Ну, а если я мечтаю стать лысым?

— Лысым?!

— Да, лысым, но мужественным человеком. Я бы сегодня всю свою прическу отдал за каплю мужества.

Женя Вишняков был умным человеком, он понял, что молодой сосед без причины не заговорит о своей неудаче, о своей боли. Что у него такое состояние, когда все люди вокруг покажутся маленькими, неинтересными.

— Что случилось?

И Федор не удержался, рассказал. А напоследок произнес самые горькие слова:

— Ее женщины защитили. Я как тютька дрожал у окна… Эх, Женя, при чем тут облысение?!

— Да, да, я тебя понимаю, со мной в молодости был схожий случай… Прикажешь в самбо бежать или в дзюдо, чтобы собственную судьбу на мести строить? Нет, конечно. Есть тысяча возможностей реализовать данные, которые в тебя заложены природой, а не пытаться развивать те, которых нет.

Федор смотрел на Женю и думал о себе, о том способе самовнушения, когда после нескольких «умных» фраз можно убедить себя в том, что еще не все потеряно, что впереди у тебя множество достойных дел и поступков и не обязательно в каждом случае быть железным или титано-иридиевым — важно из каждой неприятности извлекать полезный опыт.

— Но меня удивляет, что спортсмен, боксер не мог заступиться за девчонку!

Федор поднялся со стула. Глядя в большие, золотисто-карие глаза ученого соседа, проговорил:

— Вы счастливый, Женя, вы можете все объяснить. А я до всякой истины душевной мукой дохожу. И все без толку, все надо начинать сначала… Вот и сейчас ерунду говорю, прямо смешно…

— Ерунду!.. Какая же это ерунда? Ты же не шкурные вопросы решаешь: где что и что почем? Тебя человеческая красота заботит, красота и культура. И меня это заботит, в этом мы с тобой близнецы-братья!.. Добавить кофе?

Федор отказался — пора встречать маму.

— Ступай, но не слишком терзайся, а при случае поколоти Арика, хоть душу отведи. Не мешало бы и Митько одолеть, но тут посложнее… Кстати, ты куда собираешься после десятого класса? Давай в медицинский, тебя примут, спортсменов у нас легко принимают.

— При чем тут «примут»? Я и так поступлю, я учусь без троек…

Федор спустился на улицу и пошел прямо на большое красное солнце, которое, казалось, садится совсем рядом, за ближними домами.

5