Таким образом, призывы к насилию над гражданами могут быть и не связаны непосредственно с массовыми беспорядками, а направлены на совершение другого преступления либо на индивидуально конкретное лицо. Сами же деяния, предусмотренные ч. 3 ст. 212 УК РФ, представляют опасность со времени распространения призывов. Призывы как бы являются своеобразными видами подстрекательства к совершению других преступлений в процессе массовых беспорядков со стороны лиц, которые не являются их организаторами. Поэтому субъектом преступления является вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста, призывавшее к совершению общественно опасных деяний, предусмотренных в ч. 3 ст. 212 УК РФ.

Деяния, предусмотренные ч. 3 ст. 212 УК РФ, как уже было отмечено, считаются оконченными с момента распространения рассмотренных призывов, независимо от того, удалось их осуществить или нет.

1.6. Проблемы квалификации массовых беспорядков

Важное значение в теории и практике имеют вопросы квалификации и отграничения массовых беспорядков от других преступлений. Трудности в решении этих вопросов связаны главным образом с самим процессом квалификации преступлений, который играет важную роль в деятельности правоохранительных органов. Как отмечал В. Н. Кудрявцев, квалификация преступлений представляет собой установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, которое предусмотрено уголовно-правовой нормой.^[1036]

Массовые беспорядки, являясь многообъектным преступлением, представляют определенную сложность для их квалификации и решения вопросов уголовной ответственности виновных лиц. При этом объективная сторона рассматриваемого преступления состоит из различных действий, которые по своим признакам частично совпадают с другими общественно опасными деяниями, описанными в различных главах Особенной части УК РФ.

В связи с этим следует сказать, что указанные особенности обусловлены тем, что наличие общих признаков у похожих преступлений приводит на практике к ошибочной квалификации массовых беспорядков.

В основе правильной квалификации лежит отграничение массовых беспорядков от других похожих преступлений, например бандитизма (ст. 209 УК РФ), хулиганства (ст. 213 УК РФ), дезорганизации деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ст. 321 УК РФ), применения насилия в отношении представителя власти (ст. 318 УК РФ) и других общественно опасных деяний.

При квалификации массовых беспорядков необходимо в полном объеме учитывать не только объективные, но и субъективные признаки, которые в различной степени позволяют отграничить их от других преступлений. Практика показывает, что игнорирование субъективных признаков приводит к неправильным решениям при оценке правоохранительными органами вопросов не только привлечения к уголовной ответственности, но и при назначении наказания в отношении лиц, виновных в организации, участии и осуществлявших призывы к массовым беспорядкам.

Следует также отметить, что квалификация массовых беспорядков существенно затрудняется как несовершенством действующего уголовного законодательства, так и рассматриваемой уголовно-правовой нормы, конструкция которой требует своего уточнения. Разумеется, от этого зависит и правильное понимание сотрудниками правоохранительных органов действующих норм уголовного закона в процессе квалификации массовых беспорядков и отграничение их от смежных преступлений.

Не случайно проблемы квалификации преступлений считаются самыми сложными проблемами в уголовном праве, особенно когда преступное деяние необходимо четко отграничивать от других похожих с ним составов преступлений. В данном случае это имеет прямое отношение с массовыми беспорядками.

Вышеизложенное предопределяет рассмотреть обозначенные вопросы квалификации и отграничения массовых беспорядков от других преступлений несколько подробно. При квалификации задача состоит в том, чтобы определить состав массовых беспорядков, представляющих собой совокупность объективных и субъективных признаков, характеризующих данное общественно опасное деяние как конкретное преступление. Отсутствие хотя бы одного из них исключает уголовную ответственность за массовые беспорядки, предусмотренные ст. 212 УК РФ.

Таким образом, квалификация преступлений как сложный процесс установления соответствия признаков совершенного деяния с признаками состава преступления, предусмотренного какой-либо уголовно-правовой нормой, по существу, неотделима от проведения отграничения от других общественно опасных деяний.

Так, например, несмотря на однородность непосредственных объектов, в качестве которых выступают общественные отношения, связанные с обеспечением общественной безопасности, главное отграничение массовых беспорядков от бандитизма необходимо осуществлять по объективным и субъективным признакам данных преступлений, в частности по деянию, а также мотиву и цели.

Согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1977 г. № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» под бандой понимается организованная, устойчивая, вооруженная группа из двух и более лиц, заранее объединившихся для совершения нападений на граждан, а также организации.^[1037] При этом обязательными признаками объективной стороны банды являются: 1) наличие двух и более лиц; 2) устойчивость и 3) вооруженность.

Обязательным признаком субъективной стороны бандитизма является наличие специальной цели – нападения на граждан и организации.

При совершении же массовых беспорядков объективная сторона преступления состоит из конкретных действий иного характера, предусмотренных четко в законе (ст. 212 УК РФ).

Что же касается субъективной стороны при квалификации массовых беспорядков и бандитизма, то мотивы и цели рассматриваемых преступлений могут быть также различны. Вряд ли следует квалифицировать действия участников массовых беспорядков во время нападения на граждан или при совершении погромов, поджогов, разграблений объектов, уничтожении имущества в ходе данного преступления при отсутствии специальной цели, которая имеет место, когда совершается бандитизм (ст. 209 УК РФ). При этом действия участников массовых беспорядков могут быть совершены как по предварительному сговору группой лиц, так и без предварительного сговора в виде простого соучастия (соисполнительства).

Квалификация по совокупности преступлений, по мнению В. Б. Боровикова, может иметь место, например, в случае убийства в процессе массовых беспорядков, поскольку причинение смерти по существу выходит за пределы насилия, предусмотренного в ч. 1 ст. 212 УК РФ.^[1038]

Аналогично решается вопрос, если в ходе массовых беспорядков их участники причиняют тяжкий вред здоровью одного или нескольких потерпевших; в таком случае содеянное квалифицируется по совокупности со ст. 212 и ст. 111 УК РФ.

Следовательно, если во время массовых беспорядков совершаются действия, похожие на некоторые преступления против личности, такие как убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, выходящие за пределы беспорядков, то данные деяния квалифицируются по совокупности соответствующих статей Особенной части УК РФ.

В судебно-следственной практике имеют место случаи, когда действия участников массовых беспорядков, в частности совершающих насилие, погромы, пожоги, уничтожение имущества, оказывающих сопротивление представителям власти, квалифицируются как хулиганство (ст. 213 УК РФ).

Эта ошибочная квалификация обусловлена, прежде всего, тем, что массовым беспорядкам, как правило, сопутствует хулиганство, которое посягает уже на другие общественные отношения. Как ранее было отмечено, дополнительным объектом массовых беспорядков является общественный порядок. Данный объект хулиганства обычно доминирует среди других дополнительных объектов при совершении массовых беспорядков.