После Выговский изменил царю в открытую, переметнувшись на сторону ляхов, да еще и присягнул крымскому хану для верности! И уже с помощью извечных ворогов Московского царства ударил по русским гарнизонам, осадил Киев. Злая насмешка – новоиспеченный гетман все же пытался как-то укрепить позиции казаков и малороссов в Речи Посполитой. И помимо королевства Польского и княжества Литовского, он предложил выделить в составе Республики также Великое княжество Русское, заодно назначив себя Великим князем… Но ляхи вновь обвели наивного казака вокруг пальца: король Ян Казимир договор подписал, да польский сейм его не утвердил!

Впрочем, Семён Орлов про коварство ляхов, обманувших гетмана, ничего не знал. Его ведь и поверстали-то в рейтары сравнительно недавно, всего с полгода тому назад… Вместо прочной вороненой кирасы крестьянину выдали трофейный литовский пансырь-кольчугу, вместо шлема-шишака – легкую мисюрку. Хоть небольшого и не очень резвого мерина Огонька (потому как рыжего отлива его шерстка) честно выделили Семёну! Но всей ратной сбруи – лишь единственный карабин с кремнёвым замком. Ни пары обязательных для рейтара пистолей, ни, что самое обидное, клинка.

Пистоли-то ладно. Московским рейтарам редко приходится встречаться в бою с неподвижными пикинерами, все чаще с легкой татарской или литовской конницей. А ордынцы как налетят, так тучей стрел издали засыпят – из пистоля же наверняка попадешь в ворога только с нескольких шагов. Вот карабин – другое дело, из кавалерийского карабина степняка можно достать прежде, чем тот стрелу на тетиву наложит!

Одно плохо – карабин однозарядный. И пусть замок у него и кремнёвый, куда более удобный и простой, чем колесцовый или фитильный, но одним карабином ведь много не навоюешь… Другое дело – добрый клинок!

Семён не шибко-то и рвался в солдаты. Но молодой мужичок, не успевший обзавестись собственной семьей, подходил на роль рейтара лучше прочих. Благо, что о престарелых родителях есть кому позаботиться – старшие братья хоть и поставили собственные избы, но живут с отцом и матерью в одном селе. У Ивана так и вовсе собственный сынок зимой народился. Да и Семён ведь предпочел бы прожить тихую и мирную жизнь на родной земле, жениться на милой его сердцу любушке-Настёне, дать жизнь паре сынов да дочкам…

Но сложилось, как сложилось. Орлов не роптал на свою участь, не гневил Бога зряшными обидами – и вместо того, чтобы сокрушаться о злой судьбинушке, старался радоваться пусть даже небольшим мелочам. Старался увидеть хоть что-то хорошее в солдатской жизни! Так вот, с детства обожавший былины о богатырях (особливо же о земляке Илье Муромце), Семён испытал истинно мальчишеский восторг при виде доставшейся ему кольчуги. А теперь вот сподобился купить и палаш, больно смахивающий на настоящий меч.

Рейтарские роты ведь до войны собирали из детей боярских да дворян, а у последних худо-бедно сабелька всегда при себе имелась. Вот и повелели рейтарам брать с собой родовые клинки. Потому-то большинство солдат полка и щеголяют кривыми степняцкими сабельками. Но что та легкая сабелька супротив палаша?! Он весит куда больше – и при случае провалит блок легкого татарского клинка! А кроме того, им вполне можно и колоть прямым выпадом.

Даже нужно!

Семён вновь прервал свою работу и, пружинисто встав с телеги, пару раз от души рубанул по воздуху, пытаясь примериться к оружию, привыкнуть к его весу. Конечно, стоило бы поучиться владеть «мечом», да одна беда: гонявший крестьянское пополнение до седьмого пота полковник Фанстробель напирал на обучение искусству верховой езды да владению карабином. Рейтар ведь не просто должен уметь верхом ездить – это черносошенный крестьянин Семён Орлов умел сызмальства (что, кстати, стало одной из причин становления его именно рейтаром). Нет, «черные всадники» должны уметь также держать равнение в конном строю как на марше, так и в атаке или в отступлении, при повороте или во время караколи. Должны уметь соблюдать дистанцию и в точности выполнять в бою все приказы. В том числе и те, что играет трубач. Это не говоря уже о владении карабином, изготовить который к бою (а уж тем более прицелиться из него и попасть!) есть отдельная наука.

Да, полковник без устали гонял новиков – но вот владение клинком, по мнению барона, в число обязательных навыков рейтаров не входило. А все потому, что дети боярские сызмальства владели саблями, а крестьяне их и вовсе не получили! Но Семён… Для Орлова именно меч был символом настоящего воина, и он купил клинок у черкаса с первого же жалованья. Пусть казак наверняка задрал цену, да и оружие досталось Семёну не в лучшем качестве. Но поправить палаш, убрать ржавчину, хорошенько наточить… И будет у Семёна настоящий меч на зависть дерущим нос детям боярским! А рубиться его научит тот самый казак, продавший ему палаш. Никола Ёрш – потому как ершистый, задиристый… Не откажет черкас – за оставшиеся от жалованья монеты точно не откажет!

Довольный собственной смекалкой Семён вновь начал орудовать точильным камнем, даже не смотря по сторонам. Да и что смотреть? Летний пейзаж давно знакомый, и за последние седмицы червеня ничего не изменилось. Вон виднеются впереди валы Конотопа – малоросской крепости, занятой казаками полковника Гуленицкого, преданного лично Выговскому. А вокруг самого рейтара – лагерь войска, вернее, «полка» князя Трубецкого. Но, конечно, не такого полка, каким командует барон Фанстробель, – лучше уж сказать, что целое войско! Как в старину, когда множество боярских да княжеских дружин составляли Большой полк или полк правой аль левой руки… Ну, как на Куликовом поле.

Всего же вокруг Конотопа возведено три больших осадных лагеря – князей Трубецкого, Куракина да Ромодановского. Царь Алексей Михайлович отправил на изменника Выговского большую рать – вот только нет у старшего его воеводы, князя Трубецкого, больших осадных пушек. А без них крепости не взять… Князь было бросил стрельцов да казаков на первый штурм – но ничего не добился, зазря только людей потерял. Впрочем, Алексей Никитич напрасно жертвовать солдатами не спешит, и после первой неудачи воевода начал правильную осаду, закрыв осадными лагерями все дороги, ведущие в Конотоп. Да промеж лагерей пустил конные разъезды, чтобы гонцов мятежных черкасов успевали перехватить. Заодно князь успел осадить и захватить несколько крепостиц поменьше Конотопа. К одной из них, Борзне, ходили даже рейтары Фанстробеля! Но рейтары князю Ромодановскому, быстро и с малыми потерями взявшему казачий острог, при штурме так и не потребовались…

Вот и выходит, что служит Семён уже больше полугода – а в настоящем деле покуда не был. Но солдат он старательный, неглупый, по-крестьянски трудолюбивый, да и сметливый от природы, чего уж там… У капрала Гаврилова на хорошем счету, опять же. На земле горбатиться не приходится, пропитание за казенный кошт! Да и жалованье вроде немалое, хотя и задерживают. Не столь уж и плоха жизнь солдата!

Заигравший вдруг сигнал тревоги заставил Семёна подскочить на месте и тревожно осмотреться – неужто черкасы Гуленицкого окончательно потеряли голову от безнадеги да голода и пошли на прорыв из Конотопа?! Да нет вроде, ворота крепости закрыты…

– Облачайся в броню, Орлов! Татары крымские на дозоры напали, сам Выговский к Конотопу идет!

Семён с недоверием воззрился вслед Микитке Иванову – пронырливому, вездесущему и всезнающему рейтару, поверстанному в солдаты из одного с ним села. Но вслух ничего не сказал, а принялся хоть и спешно, но без лишней суеты облачаться в броню, лежащую тут же, на обозной телеге…

Облачившись в броню, Семён принялся спешно заряжать карабин – в бою ведь когда доведется? Впрочем, в кожаной лядунке цельных четырнадцать пороховых зарядов… Но зарядить карабин – дело небыстрое, очень важно правильно подготовить замок. Семён придирчиво осмотрел курок с зажатым в нем камнем-кремнем, открыл полку, насыпал на нее немного пороха у самого затравочного отверстия, закрыл полку. Теперь засыпать в ствол пороха из футляра-зарядца, утрамбовать его шомполом, забить в ствол пулю и снова забить ее шомполом к пороху. Ну а затем черед пыжа, тугого валика из войлока, что также требуется забить шомполом, причем крепко-накрепко забить в ствол! Так, чтобы ни пуля, ни порох не вывалились во время конного марша из карабина, пристегнутого к перевязи и носимого за спиной.