Таким образом, получаются два пути внедрения роботизированных технологий в мире. Первый будет сопровождаться построением сословного общества, где большинство населения переводится в сословие бесправных неоварваров, а государство приватизируется владельцами роботизированных производств. Второе — роботизированные системы становятся привилегией исключительно государства или облагаются налогом сопоставимым с не выплачиваемым фондом оплаты труда, создаются общественные фонды, куда будет поступать произведенная на новых производствах или эквивалентная ей продукция для последующего распределения среди населения.

На фоне этого остается социальная проблема — отсутствия продуктивной деятельности у населения, приемлемых рецептов решения этого вопроса пока нет.

В общественном дискурсе распространена, основанная на поддержании необходимого уровня разделения труда оценка необходимой численности производителей / потребителей для формирования независимой технологической зоны в 300 млн, а оптимально 500 млн человек. Первичные оценки автора подтверждают указанный порядок цифр как необходимый для формирования высоко автономной технологической зоны, позволяющей поддерживать современные высокотехнологичные системы вооружения, инфраструктуру и науку, с демонтажем отдельных перегибов постиндустриального общества.

Радует одно, рассмотренные изменения будут растянуты во времени и есть шанс, что в рамках последовательного эволюционного процесса наиболее острые углы сгладятся, а основные сложности будут обложены дополнительными ограничениями со стороны общества.

11. Мир после глобализации

Наиболее вероятным сценарием развития мира в ближайшие двадцать лет является «мир панрегионов», что представляется многим как повторение сценария между серединой XIX и серединой XX века, когда в мире было несколько великих держав, разделивших между собой мир. Вот только войти в одну реку дважды нельзя — развитие технологий, логистики, взаимное проникновение, наследие неудачной глобализации и др. вносят существенное влияние.

Обратим свой взор в не очень далекое будущее, на тот мировой порядок, что будет создаваться в мире панрегионов. Именно так будет выглядеть мир после Новой Ялты — великим державам права, остальным закон и налоги. Этот принцип останется неизменным.

11.1. Глобальный мир

До середины XIX века наличие непосредственных и желательно открытых границ было ключевым требованием для интенсивного и регулярного взаимодействия стран и народов. Большая часть контактов в экономике, культуре, религии, социальной сфере и т. д. строилась в формате двусторонних отношений (рис. 39). Периодически возникали попытки построения наднациональных правил и/или многосторонних

союзов (Венский конгресс, Ганзейский союз и др.), но по большей части их роль была сильно ограниченной, становясь в большей степени исключением, чем правилом.

Дружба «через соседа» была важнейшим фактором политики, так Россия более века назад «дружила» с Францией через Германию, так мы сейчас «дружим» с Германией через Польшу и Венгрией через Украину. В предыдущие века было справедливо — чем больше границ между странами, тем сложнее взаимодействовать.

Развитие транспортной связанности и мобильности населения повлекло изменение контуров геополитики и экономики, были запущены механизмы глобализации. Снижение влияния двусторонних контактов, формирование всеобщих наднациональных правил и принципов стало набирать значимость. В какой-то момент была пройдена точка, когда наднациональные правила стали определять намного больше в политике стран, чем двусторонние договоренности, соглашения и союзы. Произошло ли это в момент образования Лиги Наций или при вступлении США в Первую мировую войну, что определило национально-территориальный принцип мира после победы, не важно. Это вопросы для историков.

Вот только при начале глобализации была допущена критическая ошибка, которая так и не была исправлена позднее. Все считали выгоду исключительно от экономической глобализации, которая тривиальным образом выводилась из углубления разделения труда, в рамках развития капиталистической или антикапиталистической (советской) экономических систем. Но практически никто не пытался посчитать убытки от бессистемной глобализации в других сферах жизни.

Вот и получилось, что прибыль от экономического объединения оказалась в разы меньше, чем убытки от социальной, культурной, образовательной, религиозной и т. д. унификации. И да, любые разговоры про первичность экономики над всеми остальными аспектами общественной жизни есть редуцирование, то есть глупость. Нельзя раздельно рассматривать экономику, социальную сферу, психоисторический смыслы, культурные и другие вопросы. Любой сложный фактор необходимо оценивать разносторонне, надсистемно, в ином случае мы так и не извлечем уроков из падения очередной Вавилонской башни.

Вернемся к глобализму. В представлении многих он заключается/ ведет к полному уничтожении национальных особенностей, различий между странами и народами в самое ближайшее время, но это серьезное упрощение. Среднесрочные цели и представления о будущем у глобалистов сложнее — индивидуальность государств/народов допустима, но она должна оставаться лишь на локальном, внутреннем уровне. Все внешние взаимодействия следует производить через систему общемировых правил и принципов, которым все подчиняются. Мир становится общим в том смысле, что каждый взаимодействует с каждым, но не через двусторонние связи, а через общее пространство, живет в едином времени. Никто не закрыт от общего миропорядка.

Глобальный мир можно представить как океан, наполненный громадным количеством небольших островков, каждый из которых не автономен, нуждается во всех остальных, но для покупки/продажи продукции и услуг надо плыть не на другой остров, а на экстерриториальные специализированные ярмарки (рис. 40).

Вот именно такой мир и строили правые либералы, где столицы/ большие города растворялись в общем море, а дальние провинции стран становились своеобразными островами старого мира.

Посмотрите на карту мира из космоса ночью, святящиеся точки городов и есть глобальное море в физическом плане, а темные куски карты вокруг них — острова. В далекой перспективе мир должен был стать одним большим святящимся пятном, но на это ушло бы несколько поколений. Никто из вменяемых глобалистов, да именно вменяемых и мыслящих, не ждал этого в ближайшие десятилетия.

Таким образом, построение глобального мира является естественным с точки зрения голой экономики ходом в развитии человечества. Вот только анализ сложных процессов в рамках одного из аспектов — гиблое и бессмысленное дело. Выгода от углубления разделения труда оказалась в разы меньше, чем требуется ресурсов на сопоставимое по скорости объединение в других сферах.

Рис. 40. Представления глобалистов о мире будущего

Фактически мы будем наблюдать продолжение глобализации и формирование единого человечества, но процессы должны идти значительно медленнее и осознаннее. Исходя из принципов избыточности, характерных для Вселенной, человечество на Земле сможет объединиться не раньше, чем появятся космические колонии / межзвездные путешествия.

11.2. Мир панрегионов

Нельзя вернуться в прошлое. Мир панрегионов не будет повторением ни периода империй, перед Первой мировой войной, ни периода Холодной войны, когда существовали отдельные и практически не связанные экономические и технологические системы.

Картинка ближайших десятилетий будет более сложная и интересная (рис. 41):

■ панрегионов будет несколько, внутри них будут действовать уникальные социальные, экономические, технологические и т. д. системы;