— Вы это о ком, Викентий?

— О губернаторе. Афонин и его команда. Забровский — основной финансист, Петрин — повелитель умов, Щепкин — держиморда... Я, Катя, возможно, говорю лишнее, но я вам верю... Все это организовал Щепкин.

— Почему вы так думаете? Он, конечно, не подарок, но не злой и до какой-то степени порядочный.

— Это лирика, Катя. А у меня факты есть. Не улика, но подозрительное совпадение... Мы Киму адвоката из Москвы вызвали. Молодой парень Саша Хлебников. Молодой, но шустрый. Он раскопал, что подобный случай был с женой Щепкина. Пять лет назад. В Москве и тоже на даче. Тоже хотели подставить какого-то бизнесмена, но он сбежал и погиб... И еще — та женщина тоже не видела нападавшего.

— Да, не видела... Он подошел со спины, обнял, ударил ножом в грудь, и я сразу потеряла сознание.

— Вот! И Лариса была без сознания... Постой. Что значит: я потеряла... Постой...

— Да, Викентий... Фамилия моего мужа Щепкин.

— Что?!

Еще десять дней назад губернатор Афонин только внешне сохранял бодрость духа и уверенность в победе. Но те, кто его хорошо знал, не могли не заметить в его глазах нервозность, растерянность и даже панику.

Формально для таких настроений повода не было. Центральная пресса Дубровск не ругала, но и не хвалила. Просто не замечала... Местная не только хвалила, а и восхваляла... Опросы показывали стабильную популярность губернатора.

Все хорошо, но Афонин нервничал. Он всегда доверял своей интуиции, называя ее «звериным нюхом». Так вот, сейчас этот нюх все время сигналил об опасности. Он говорил, что московские журналисты просто застыли в стойке и ждут команды «фас». А славословия в родных дубровских газетах уже не смешат народ, а начинают его злить... Врет и статистика, говорящая, что избиратель горячо любит своего губернатора. Все опросы народа проводятся не выходя из кабинетов. И составляют их те, кто готов лизать все части тела действующего губернатора.

Но главное, о чем вопила интуиция, это местное телевидение. Оно ежедневно выливало на Афонина по бочке меда. Но в каждую сладкую емкость зловредный Ким Баскаков умудрялся засунуть ложку дегтя... И ведь как, стервец, передачу свою назвал — «Здравый смысл». Все, значит, остальное есть болезненная бессмыслица, и только у него здравый смысл...

Все это было давно, десять дней назад. Сейчас вся ситуация перевернулась тормашками вверх, и интуиция Афонина пела бравурные марши. В глазах губернатора появились победные искорки. Он, конечно, еще не выиграл, но почти уже...

Афонин готов был и к ордену представить Щепкина, и в звании повысить, но не все в его силах. Да и не стоит так уж явно шить белыми нитками.

Вероятно, от волнения губернатор не мог открыть замок своего сейфа. Только с третьей попытки он вогнал ключ, провернул его два раза и распахнул тугую, тяжелую дверцу.

Все это время Щепкин стоял в центре кабинета по стойке смирно. Он был в генеральской форме, и это придавало еще большую торжественность церемонии награждения.

Афонин извлек из сейфа сумочку, которую некоторые называют барсеткой. Она была увесистой и толстенькой.

— Ордена будут потом. Обязательно будут! А пока, Виктор, получи премию. То, что ты сделал, деньгами не оценить, но и лишними они не будут... Бери!

— Служу губернатору!

— И очень хорошо служишь... Как тебе удалось так ловко Баскакова обгадить? Стрельба, наркотики, девка голая... И журналисты вовремя на месте оказались, Теперь ни у кого сомнений быть не может. Все документально зафиксировано. Фото-видео... И с соседом интервью хорошо получилось. Испуганный такой, глазки бегают. Как его? Иванов, Петров, Сидоров?

— Петров.

— Черт с ними, с Петровыми! Не в них дело. И даже не в Баскакове. Главное, что Ким одной ниточкой с Ямпольским связан. Почти его правая рука. А какой поп, такой и приход... Народ быстро это сообразит. Народ у нас не дурак.

Слушая все это, Щепкин никак не мог понять Афонина. Показалось, что тот совершенно искренне считает Баскакова подлецом, а себя кристально честным борцом за интересы народа...

Возможно, поэтому Щепкину никогда не стать губернатором или депутатом. Не умеет он перевоплощаться, не может врать с честными глазами... А Афонин может. Он артист первоклассный.

Дальнейшая беседа походила больше на инструктаж. Щепкину пришлось даже сесть за стол, отложить барсетку с премией и записывать указания руководства. Чувствовалось, что план битвы за второй срок губернаторства был продуман до мелочей.

Афонин говорил об организации суда над Баскаковым, о необходимости «утечек» информации в ходе следствия, о группах скандирования, о лозунгах, о палаточных городках в центре Дубровска, о создании отрядов спасения демократии.

— Все продумано, Виктор. Вскоре начнем их обучать в бывшем пионерлагере. Сначала сотников, потом десятников. Цвет вот только не могу придумать для флагов, шарфов, бантиков.

— А с цветом-то какая сложность?

— Ты не прав, Виктор... Цветов много, но все заняты. Черный — траур, белый — поражение. Красный и коричневый по понятным причинам не подходят... Зеленый — ислам.

— А если голубой. Цвет неба и...

— Стоп! Ты на что меня толкаешь? Ты бы еще розовый предложил... У нас регион традиционных взаимоотношений. Мы не Амстердам какой-нибудь.

— Может быть, оранжевый?

— Я, Виктор, думал об этом. Но не поймут нас люди. Засмеют. Получится какой-то фарс с горилкой... Я пока склоняюсь к сиреневому.

Афонин замолчал и отошел к окну. Глядя на пустынную площадь, он представлял на ней толпу с сиреневыми флагами. У всех одинаковые галстуки, а у девушек косынки или даже платья. Все хором скандируют: «А-фо-нин!»

Даже сейчас, после ареста Кима Баскакова, у соперника Афонина еще оставались шансы. Но такого сиреневого напора Ямпольскому не выдержать. Сила толпы увлечет неустойчивых избирателей...

С трудом Афонин отошел от окна и возобновил беседу:

— Я тебя, Виктор, не только из-за премии вызвал. Есть для тебя очень конкретное задание... Утром мне звонил австрийский бизнесмен. Хочет построить у нас конфетную фабрику, гостиницу и еще что-то.

— Отлично! Перед выборами это просто подарок... Западные деньги устремляются в Дубровск! Новые рабочие места, передовые технологии.

— Я все это понимаю и сам... Так ты, Виктор, устрой австрийца в нашем гостевом домике. Приставь к нему надежного человека.

— А он надолго?

— На месяц. Или на два... Он и отдохнуть у нас хочет. Возможно, и до выборов его задержим... А ты срочно изучи его биографию, связи, привычки и все такое.

— С иностранцами это сложно.

— Он не совсем иностранец. Он бывший наш... Запиши его данные: Стас Силаев из Вены. Фирма «Красс».

Еще в Москве Олег кое-что узнал об адвокате Хлебникове, который за два дня до этого улетел в Дубровск. Сведения были обрывочные. Неясно, кто его нанял для ведения дела Кима Баскакова, почему выбор пал именно на молодого Сашу Хлебникова, а не на какого-нибудь зубра с высокомерной улыбкой, животиком и бабочкой.

Хлебников всегда ходил в отличниках. Для адвокатской практики это хорошо, но не очень. Все положительные характеристики о нем, которые успел раздобыть Крылов, имели двойной смысл: «скрупулезный парень, законник, педант...» В этих словах и в чуть ироничных интонациях Олег улавливал истинное отношение к молодому адвокату: «Формалист, буквоед и зануда. Трусоват он и ни на какой риск не пойдет. Трудно с ним дела делать».

Олег Крылов принял этот психологический портрет к сведению. Педант — не самая страшная личность. И не таких приходилось уламывать. Сработаемся!

Главное — Олег узнал, где в Дубровске остановился Саша Хлебников. Более того, наставник молодого адвоката обещал позвонить ему, сообщить о приезде сыщика из «Совы» и посоветовать взаимодействие. В рамках закона, разумеется.

Дубровск оказался очень уютным городком. Промышленная часть и новостройки спрятались за холмом и не мозолили глаза, а старый город сохранил очарование русской провинции. Смени вывески на магазинчиках, убери с крыш антенны — и можно фильм про Бальзаминова снимать.