— Нет, но много о нем слышал. Губернатором там некто Афонин, милицией руководит генерал Щепкин, почти всю прессу держит Петрин, а местным олигархом работает Игорь Забровский... Вы Савенкову говорили, куда меня посылаете?

— Да нет, Олег. Я в общих чертах. Даже не сказал, что не в Москве... Так, держи командировочные. Ты завтра поедешь?

— Сегодня, Сергей Сергеевич. И возможно, что скоро вернусь... Есть у меня подход к губернатору Дубровска.

Глава 6

В школьные годы все девочки мечтают о девятнадцатом веке, где платья с кринолинами, декольте, бриллианты, где балы с мазурками, где любовь с дуэлями. И появляются в тетрадках рисунки девиц в пышных нарядах, в альбомчиках — стихи, в записочках — волнующие слова. Всем хочется туда, в золотой век, от Пушкина до Тургенева. Не дальше. У Чехова уже нет ни блеска, ни романтики. Все его женщины постоянно ноют. Или в Москву хочу, или вишневый сад не рубите.

Катя тоже мечтала о том времени. И не только о балах. Ей хотелось жить в тихом городе. В собственном доме, перед которым палисадник, а за которым старый сад с прудиком и беседкой.

Все это она получила. Щепкину удалось поселиться почти в центре Дубровска, в старом купеческом доме. Были там и камин, и сводчатый подвал, и мебель с гнутыми ножками, и не очень старая домработница. Почти гувернантка.

Кате казалось, что с переездом в Дубровск она стала совсем другим человеком. Забылось все: суетливая Москва, нервозная работа на телевидении, Максим Жуков, постоянно приносивший ей несчастья.

Первые годы она полностью отдалась воспитанию сына и обустройству особняка. Современная мебель заменялась старинной, появились картины в золотых рамах, самовар и персидская кошка.

Денег хватало на все. Катя старалась их не считать. Иначе получилось бы, что она живет не на одну генеральскую зарплату мужа. И не на две. И даже не на пять... Она решила, что все это мужские дела, а в них лучше не лезть.

С Афониным она встречалась часто. С какого-то момента они, что называется, начали дружить семьями. И ни разу губернатор не упомянул о той несостоявшейся передаче. Даже не намекнул... А не знать об этом он не мог.

Не вспоминал о том эпизоде и Сергей Петрин, с которым тоже приходилось часто встречаться. Не вспоминал и муж... И Кате начало казаться, что всего этого не было. А если и было, то вовсе не так. Ну не мог милейший Володя Афонин нанимать киллера. И взятки не мог брать. А если и брал, то не за то, о чем говорилось в тех документах. Да и сами бумаги могли быть фальшивыми. Смонтировали и ей подсунули. А потом эти же враги Афонина и свидетелей подобрали. Уговорили их, подкупили, напоили... Все странно, непонятно и туманно. Лучше об этом забыть... И Катя почти забыла. Перестала вспоминать.

Последний год ее жизни в Дубровске оказался самым сложным. Ничего не изменилось, но это-то и было причиной хандры. Ей стало скучно.

Дом обустроен, быт налажен, сад ухожен. Любящий муж приходит домой поздно и всегда ласков, но как-то однотонно.

Воспитание сына тоже закончилось. В пятнадцать лет он разрешал себя покормить, обеспечить одеждой и соответствующими его возрасту игрушками, и, пожалуй, все. Даже убирать в его комнате было нельзя. А уж воспитывать или вторгаться в его личную жизнь — вообще невозможно... Нет, он был приветлив, но на любые робкие вопросы о школе, о здоровье, об успехах в спорте отвечал одинаково: «Нормально!»

Из развлечений, кроме телевизора, были периодические пикники с губернатором или без него. А еще местный театр с десятью премьерами в год. Актеры играли неплохие, но уж очень знакомые. Заранее было ясно, кто и с какой интонацией произнесет очередную фразу, как взмахнет руками, изображая радость или горе...

Подсознательно Катя искала чего-нибудь, что взбаламутит ее жизнь, наполнит эмоциями. Любыми: радостью, страхом, любовью. Она искала приключений.

И маленькое приключение случилось год назад: в театре она познакомилась с мужчиной чуть старше себя. Через неделю он позвонил ей на сотовый и попросил о встрече.

Она не могла скрыть радости. Возможно, ему казалось, что она радуется ему, но она получала удовольствие от самой ситуации. Тайное свидание с другим мужчиной, пустынные аллеи парка, возможность откровенного разговора обо всем. Нет, никакой измены мужу пока не было и не планировалось. Но будоражили даже легкие намеки и сама возможность развития отношений.

Ее новый знакомый имел благородную профессию адвоката и привлекательное своей необычностью имя — Викентий.

Адвокат был человек свободный. Жена его несколько лет назад сбежала к другому, и Катя была этому очень рада. Не тому, что сбежала, а тому, что она, Катя, никакую женщину не делает несчастной, никого не обманывает. Никого, кроме Щепкина... Еще при первой встрече она сообщила адвокату: «У меня есть муж». Твердо сказала, но мимоходом. Так, для сведения. Адвокат понял и больше эту тему не поднимал. И она не поднимала.

Друг о друге они знали только имена и номера сотовых. Встречались каждую среду под дубом старого парка в пять часов вечера.

За этот год она всласть наговорилась о том, что волновало ее душу. Она и до этого любила поговорить, но на вечеринках разговоры светские, с домработницей хозяйственные, с мужем любовные, с сыном никакие.

С Викентием Катя могла говорить о главном, о том, что никому больше в Дубровске не было интересно. Она не скрывала от него ничего, кроме двух вещей: ее теперешнего положения и последней встречи с Максимом Жуковым.

Ей казалось, что и адвокат от нее ничего не скрывает. Но у него был свой секрет. Она поняла это, когда в киоске увидела газету с его фотографией и статьей под заголовком: «Викентий Ямпольский — наш кандидат в губернаторы...» Кстати, это была единственная в городе газета, которую не финансировал Сережа Петрин.

Адвокат Ямпольский быстро стал популярной в городе личностью. О нем везде шушукались, а в полный голос его продвигал в своей передаче Ким Баскаков. Делал это он виртуозно. Уж Катя со своим телевизионным опытом могла это понять. Он не только умело поднимал адвоката, но жестко, издевательски опускал Афонина.

На встречах по средам новые обстоятельства никак не отразились. Только места для прогулок выбирались еще более безлюдные.

Неделю назад Викентий позвонил Кате и, заметно волнуясь, сообщил, что сегодня не сможет встретиться.

Катя не удивилась. Несколько дней назад произошел нелепый, дикий случай с Кимом Баскаковым. Почти все городские газеты раздули этот эпизод, смакуя подробности. Правда, факты действительно были вопиющими.

Особенно запомнилась Кате статья самого Петрина. Общий ее смысл заключался в трех фразах: «Баскаков был рупором Ямпольского. Но Баскаков хулиган, дебошир, наркоман и почти убийца. Каков поп, таков и приход».

Еще в одной газете сообщалось, что Лариса Серпинская залечит раны и тогда на суде даст показания, как Баскаков, друг Ямпольского, собирался ее «напоить, зарезать и изнасиловать». Последовательность действий была более чем странной, но бумага терпела и не такое.

Катя хорошо понимала, что после этой атаки Викентий может сложить крылья и лечь на дно. Или вообще уехать из города. Но скорее всего он начнет борьбу... И в том, и в другом случае не до прогулок с симпатичной ему женщиной. Но в очередную среду адвокат позвонил и попросил о встрече, как обычно, в парке у старого дуба...

В первый раз они говорили о политике.

— Я не верю, Катя, не верю, что Ким мог такое сотворить! Но как адвокат я вижу безвыходность ситуации. Все факты против него. Никаких зацепок... А суд проведут перед самыми выборами.

— А что сам Баскаков говорит? К нему уже допустили адвоката?

— Говорит, что потерял сознание... Это не спасает. Совершил, но в бессознательном состоянии... Кстати, и Лариса говорит, что потеряла сознание. Но у обоих в крови героин, и на шприцах их отпечатки... Нет, я буду бороться до конца! Они не только Кима подставили. Они весь народ мордой в грязь. Правили вами и будем править. И нет на нас управы!