— Я скажу о деле. Заметил на подушке черные волосы. Ленка приходила, да? — спросил Сырник. — Помирились?
— Ты только не говори ей об этом, ладно?
— Почему?
Карен посмотрел на его удивленное лицо и рассмеялся:
— Кто тут тупой, по-моему, ясно.
— Да пошли вы! — разозлился Сырник.
Он запихнул в рот остатки яичницы, взял чашку с растворимым кофе и направился в комнату. Я так понял — жаловаться малышу, с какими дураками приходится работать. Я только принялся за завтрак, а Карен уже тоже управился.
— Надо найти ее, понимаешь, Андрей? Без нее все рассыпается! Я везде был, со всеми говорил — ни одной зацепки. Ковальчук тоже не знает, про Анжелику и говорить нечего. Хачонкин не знает. Я был у твоего отца, сказал, что ты помог...
— Помог, да?
— Я сказал, с твоей помощью мы почти раскрыли это преступление, сказал — ты самый главный, слушай! Но он ничего не знает. Я нашел твою машину, нашел в Митино «Вольво» — краденая с перебитыми номерами двигателя. И даже отпечатков нет. Может, ты что-то знаешь? Надо найти ее, понимаешь?
Хорошо, если бы отец поверил, что я в этом деле самый главный, но что-то он не звонит. Или Карен не то сказал, или отец не понял. Хотя... я ведь долго отмахивался от телефонных звонков, может, один из них был от отца...
— Я не знаю, где она, Карен. Дама пользовалась популярностью, у нее могли быть знакомые, в том числе и весьма влиятельные люди с большими возможностями. Не исключено, что ее уже нет в живых. Мы имеем дело с профессионалами, она понимают не хуже нас, кто она в этом деле.
— Может, она говорила, где может прятаться?
— Нет. Тебе нужно внимательно смотреть за стриптиз-баром, а может, поискать в нем поганки, хотя я не сомневаюсь, что такие улики они не хранят.
— Смотрю, слушай! Все под контролем! Но с чем подъехать к ним? Никто из них не был у Бородулина, никто не связан с ним, а что Хачонкин их деньги передал банку — никто не подтвердит. Ничего, понимаешь?!
Зазвонил телефон, Карен уставился на аппарат на кухне.
— Корнилов, если ты думаешь, что мы с Борькой твои секретари, то ошибаешься! — заорал из комнаты Сырник.
Да я и сам мог взять трубку. И взял.
— Андрей, это Басинский. Ты чего выпендриваешься? Целку из себя строишь?
— Гена, если человек, который до черта мне должен, отказывает в самой малости, то пошел он на хрен, вот мое мнение. Тебе что-то непонятно? Могу повторить.
— А послушать меня две минуты можешь?
— Но только две минуты.
— Ты вляпался в серьезное дело. Мог бы сообразить, что миллионы баксов прибыли, переправляемые за рубеж, ни один бар чисто коммерческими операциями заработать не мог. Короче, там другие дела, и нам нужно скоординировать усилия.
— Гена, я раскрыл преступление, а вы где были со всеми своими ресурсами и агентурой? Куда смотрели?
— Андрей, сейчас самое важное, чтобы эти дол баки из прокуратуры не напортачили. Полезут без дела — всю нашу работу испоганят, понимаешь? Алентьев гарантирует разрешение на ношение оружия и твоему Сырнику.
— Он и без оружия кому угодно шею свернет. Я все понял, Гена, но сейчас у меня нет никаким данных. Нечего координировать. Так что привет полковнику Алентьеву, супруге и дочке. И Крыстине — от Борьки. Бывай.
Я положил трубку, взял чашку с кофе.
— Кто? — спросил Карен.
— ФСБ. Они считают вас долбаками.
— Сами долбаки, слушай! Андрей, я пошел, прошу тебя, если что-то узнаешь про Олесю, скажи. Клянусь — помогу с газетчиками, сам удушу редактора, если не напечатает опровержение, слушай! Будет целый месяц печатать, какая хорошая фирма у твоего отца! Бесплатно.
— Черт возьми! — разозлился я. — У тебя есть данные о мужике, которому я прострелил задницу! У тебя есть отпечатки, есть анализ крови, проверь сотрудников службы безопасности бара!
— Проверил. Раненых нет, совсем кругломордых — тоже. Почему думаешь, что попал в жопу? Может, пуля чиркнула по ляжке, содрала кожу, и все. Я не могу раздевать их и заглядывать каждому в задницу, слушай! А больше ничего нет.
— Но пулю-то не нашли? — Мне все-таки хотелось, чтобы она застряла в заднице громилы. Чтобы он недели три чувствовал себя как товарищ Саахов в конце фильма «Кавказская пленница»...
— Может, ему уколы делают, боли не чувствует!
— Тогда проверь фирму Хачонкина, бухгалтерию, документацию. С кем заключал контракты, что покупал. Может, и найдешь что-то интересное.
— Почему думаешь — не проверил?! Банкротство вполне нормальное, наши эксперты так думают. Работали с «КШМ-банком», ну и что? При чем тут стриптизеры?
— Круг знакомых Хачонкина — вдруг что-то и выплывет?
— За дурака меня считаешь, да? Я задержал его, а что могу предъявить? Провел обыск — ничего. На другой квартире — ничего. Был он у Бородулина, говорил о делах, и все! Никаких грибов нету. Кудлаев тоже сказал о сделке, которая сорвалась, и фирма Хачонкина обанкротилась. Все, ничего конкретного нету! Нужна Олеся, понимаешь?
Я понимал и пообещал, если что — так сразу, а потом проводил Карена до двери. Был он мужиком вспыльчивым, но честным и по-своему справедливым. Таким следователям я бы платил две-три тысячи долларов в месяц, чтобы другие понимали: будешь честным — будешь жить нормально. Но кто же в этой стране чудес с ухоженным и всячески лелеемым полем дураков прислушается к моему мнению?
Вторую половину дня мы с Сырником просидели в нашем офисе на Рублевке. Посетителей все еще не было, хотя объявления о наших услугах регулярно печатались в «Экстра-М» и «Центр-плюс». Да я же говорил — не сезон. Мы пили кофе и думали, чем может закончиться это дело.
— Надо поймать эту Олесю и продать ее, — высказал коммерческое предложение Сырник. — Кто больше даст — ФСБ или прокуратура, тому и отдадим.
— А где ловить?
— Я знаю. У твоего отца до черта престижных новостроек. Квартиры не быстро раскупаются. Она могла сделать ключ и жить в одной из пустых квартир. Пока.
— Об этом все знают и, наверное, уже проверили пустующие квартиры. Но у нее может быть здесь троюродный дядя, который приютил даму на пару дней. А может, она рванула на Украину, там родственников побольше. А может, плывет сейчас подо льдом Москвы-реки и молчит.
— Не сдернула она на Украину и жива, нутром чувствую, — с досадой сказал Сырник.
— Вот как? А что еще ты чувствуешь?
— Желание вышибить мозги этой телке! Симпатичная баба, ну и жила бы в свое удовольствие. Нашла бы себе крутого чувака, прибрала бы его к рукам, а она... Отравила мужика, подставила свою подругу, и Анжелка трясется от страха. Всех достала, сучка.
Он.был прав, хотя я не думал, что Олеся так уж сильно виновата. Девушка попала в беду, и ей нужно помочь — вот что я думал. Но чтобы помочь — нужно ее найти.
— Слушай, Корнилов, я иногда сижу ночью в Интернете, когда жена выпендривается. Там и телок до черта, можно посмотреть и даже поболтать с некоторыми. Но там есть такие объявления, которых я не понимаю. Например: «Ищу мужчину для сексуальных отношений». Что это значит?
— То и значит. Ищет.
— Нет, ты мне скажи, зачем она его ищет?
— Для сексуальных отношений.
— Но это за деньги или как? Кто-то хочет найти обеспеченного мужика, а кто-то — найти мужика и обеспечить его. Как понимать такие объявления?
— А ты позвони и узнай.
— Да пошел ты! Я-то думал, знаешь...
— Извини, Олег, я в Интернете сексом не занимаюсь. Мне проще в реальной жизни.
— Ну, так это ты! «Золотая молодежь», мать вашу...
— Кстати, Анжела прямо-таки расцвела, когда я сказал ей, что Олег скоро позвонит.
— Да? Знаешь, поеду-ка я домой, дочкам надо кое-что купить. Жена просила, она все работает, ночью только и слышишь: «Отстань, мне рано вставать, я устала...» А по-купать-то надо.
— Сидеть! — приказал я. — К Анжеле нам соваться сейчас нельзя. За ней следят и одни, и другие, и третьи. Так что будем сидеть здесь.
— Козел ты, Корнилов!
