— Подполковник Вадим Петрович Громцев, — представил своего шефа Максим.

Сергей Владимирович привстал в полупоклоне и снова опустился в кресло, отложив в сторону газету.

— Сергей Владимирович, — негромким твердым голосом начал Громцев, — мы пригласили вас сюда для того, чтобы задать несколько вопросов относительно ваших отношений с погибшей Ксенией Павловой.

— Я к вашим услугам.

Вадим Петрович, садясь за свой стол, отметил, с каким спокойным достоинством директор «Петра Великого» ответил ему.

— Для начала я хотел бы попросить вас описать характер вашей бывшей секретарши, какой она представлялась вам?

Сергей Владимирович кивнул и неторопливо заговорил:

— Я знал Ксению два года, срок небольшой, но за это время она на моих глазах очень сильно изменилась. Из молоденькой наивной и неопытной провинциалки она превратилась в квалифицированного секретаря. Мне было приятно с ней работать. Ее деловые качества были вне всяких похвал. А что касается ее характера, то, по-моему, Ксения была хорошим, добрым, неконфликтным человеком.

— И это все?

— А что вы хотите от меня услышать? Ксения была довольно скрытной. Свои домашние проблемы она никогда не приносила на работу.

— Уточните, пожалуйста, когда вам стало известно, что Ксения прежде работала в ресторане?

— Мне это стало известно при первом же собеседовании, когда она устраивалась ко мне на работу.

— Вы могли бы вспомнить, что именно она вам сказала?

— Это несложно, я хорошо помню, что я задал ей обычный в таких случаях вопрос, имеет ли она опыт работы. На что Ксения ответила, что секретарем она прежде не работала, потому что днем училась на курсах, а по вечерам смогла найти только работу в ресторане.

— И вы не уточнили, какого рода работа была у нее в ресторане?

— Нет, я уточнил другое, почему после школы ей пришлось идти работать.

— И что же она вам сказала?

— Она сказала, что они с мамой очень нуждались и у нее не было выбора.

— Вы взяли ее на работу, потому что вам стало жаль девушку?

— Не совсем так. Если бы, отбирая сотрудников, я руководствовался чувством жалости, то моя фирма давно бы превратилась в богадельню. Я взял ее на работу, потому что мне понравилось ее желание трудиться и сделать карьеру, она не была избалована. Достаточно умна, весьма хорошо держалась и быстро печатала. И я был уверен, что необходимые навыки она с легкостью приобретет в процессе работы, что, собственно говоря, и произошло.

— При вашем разговоре кто-нибудь присутствовал?

— Зачем? До меня с Ксенией беседовал Николай, мой заместитель.

— Почему никому, кроме вас, она не сказала, что прежде работала в ресторане?

— Разве никто об этом не знал?

— Ваши сослуживцы утверждают, что нет.

Сергей Владимирович молча развел руками.

— Без комментариев.

— Сергей Владимирович, неужели Ксения никогда не пыталась флиртовать с вами?

— Нет. По крайней мере, я не замечал этого.

— И вы никогда не подвозили ее на машине домой?

— Подвозил несколько раз.

— Вы знали, что она жила одна?

— Знал.

— Вы заходили к ней домой?

— Нет.

— О чем вы разговаривали с ней, оставшись наедине?

— Оставаясь наедине, мы или молчали, или беседовали о работе. Кстати, чтобы, как вы выразились, остаться наедине, совсем не обязательно было заходить к ней домой, достаточно было вызвать ее в мой кабинет, что я и делал по нескольку раз на день.

— Хорошо, тогда позвольте у вас узнать, как вела себя Ксения в праздники? Новый год, Восьмое марта… В вашей фирме было принято отмечать праздники?

— Да, конечно. И Новый год, и Восьмое марта мы отмечали в ресторане.

— С музыкой, танцами и алкоголем?

— Естественно.

— Ксения могла много выпить?

— Насколько мне известно, она вообще не употребляла спиртное.

— Вам это не казалось странным?

— Нет.

— У нее была алкогольная зависимость?

— Вовсе нет. По-моему, вполне естественно для молоденькой девушки не употреблять спиртное.

— За время работы у вас она часто болела?

— Нет, никогда.

— Ксения любила танцевать?

— Да, она хорошо танцевала.

— Вам приходилось с ней танцевать?

— Нет.

— Вы не танцуете?

— Редко.

— Вы не танцевали ни с кем из ваших сотрудниц?

— В ресторан я приходил с женой и танцевал с ней.

Громцев не ожидал услышать такой ответ и невольно переспросил:

— На корпоративные мероприятия вы приходили с женой?

— Именно так, — спокойно подтвердил Сергей Владимирович. — Все сотрудники могли привести с собой жен или мужей.

— Кто-нибудь кроме вас пользовался этим правом?

— Некоторые.

— Ксения приходила одна?

— Да, насколько мне известно.

— Вы считали ее привлекательной?

— Да.

— Она хотела нравиться мужчинам?

— Не совсем понимаю ваш вопрос.

— Была ли она кокеткой и старалась ли одеждой подчеркнуть свои прелести?

— Нет, она одевалась довольно скромно.

— Вам это не казалось странным?

— Нет.

— Она была в вас влюблена?

— Нет. С какой стати?

— Вы любите свою жену?

— Да. Я люблю свою жену, и мне очень странно слышать ваши вопросы.

— Хорошо. Последний вопрос. Почему все же Ксения уволилась из вашей фирмы два месяца назад?

— Не знаю. Я уже говорил вашему сотруднику, что она не захотела объяснять причину своего увольнения.

— И вы не догадывались, чем было вызвано ее решение?

— Нет.

— Ну, ладно, давайте я подпишу ваш пропуск.

Когда Сергей Владимирович откланялся и вышел, Вадим Петрович машинально еще некоторое время смотрел ему вслед, потом покачал головой и сказал:

— Я думаю, он должен нравиться женщинам. Как ты считаешь?

Максим кивнул.

— Ты хорошо допросил сотрудников?

— Хорошо. Все в один голос утверждают, что их директор отличный семьянин.

— Может быть, боятся потерять работу?

— Не знаю…

— Умный мужчина, ничего не скажешь.

Максим вопросительно взглянул на подполковника.

Тот ворчливо проговорил:

— Ну, что смотришь? Ждешь моего благословления, что ли?

— Товарищ подполковник, мне кажется…

— Креститься надо, когда кажется.

— Я могу идти?

— Иди. Раздобудь фотокарточку этого директора и опроси всех соседей Ксении, может быть, кто-нибудь видел его.

— Есть раздобыть фотокарточку.

— И еще вот что. Получается, что его жена тоже видела Ксению. Имеет смысл пообщаться и с ней.

Максим вернулся домой после работы. Вот уже год как он жил отдельно от родителей в однокомнатной квартире. В этом были свои плюсы и минусы. Минусов было много, и все они в основном касались неустроенности быта. А вот плюс был один, но зато какой… Своя хата! Значит, есть куда привести подружку, значит, есть перспектива для развития отношений. Но вот беда, перспектива есть, а отношений нет. Его прежней подружке надоели прогулки под луной, и она выскочила замуж, как только подвернулся кандидат с квартирой и машиной. А новой обзавестись ему катастрофически не хватало времени. Работа затягивала. Нужно было за день успеть переварить такое количество информации и впечатлений, что на развлечения не оставалось сил. Тем более он то и дело приносил что-то на дом. Вот и сейчас он скинул в прихожей куртку, снял ботинки, на кухне достал из холодильника пакет молока, а из хлебницы бублики и, перебазировавшись на диван в комнате, включил диктофон. Это было его первое самостоятельное дело и все беседы со свидетелями, проходящие без ведения протокола, он потихоньку записывал. Никто не обращал внимания на плеер со спичечную коробку', который висел у него на шее, но в нем-то и был диктофон. Нужно было только нажать на маленькую кнопочку на панели, и целый час разговора оставался в памяти. Клево!

Вот щелкнула дверь, и он оказался на пороге квартиры директора «Петра Великого».

Разговор с женой Сергея Владимировича был его первой большой победой. И Максим не без удовольствия приготовился послушать его в записи.