Маска упал, сразу же началась стрельба. Водолаз уже укрылся за столом, в его руках оказались два пистолета, он палил оттуда по нападавшим. Туда же, за стол, успел нырнуть и Попов.

— У тебя за спиной кнопка под стеклом! — прокричал Андрюше Тундров. — Нажми ее.

Попов пополз к стене, увидел под стеклом красную кнопку. На стекле была надпись: «При пожаре разбить стекло, нажать кнопку». Андрюша прямо кулаком выбил стекло и нажал кнопку.

Он ожидал услышать звук пожарной сигнализации, но вместо этого шкаф, стоящий у стены рядом с кнопкой, стал уходить в сторону. За шкафом обнаружилась маленькая железная дверь с корабельной кремальерой. Попов открыл дверь и увидел уходящий в темноту тоннель.

— Открылась! — закричал он Тундрову, но в того уже попали, и Водолаз двигаться не мог, но продолжал куда-то палить.

Андрюша подполз к нему, схватил за ворот пиджака и попытался тащить за собой. Водолаз был тяжел, ничего не получалось.

— Уйди, дурак. За дверью рычаг, дернешь, как войдешь. Беги, — крикнул он Попову.

Андрюша заполз в дверь, захлопнул ее, нащупал рычаг и дернул его вниз. Пригнувшись и нащупывая руками стены в кромешной темноте, он двинулся по тоннелю. Потом остановился. Чувства страха и жуткого одиночества охватили его. У него закружилась голова, начался небольшой приступ удушья, и Андрюша сел на землю и закрыл глаза.

Это все, наверное, из-за того случая, когда Попов утонул вместе с номерной плавбазой. Он тогда еще был старшим лейтенантом, и его перевели на большой противолодочный корабль «Одаренный». Корабль тогда был приписан к Шкотово, и Попов приехал туда. «Одаренный» был в море, и Андрюшу поселили на номерной плавбазе, которая стояла у пирса. Ему, как положено, отвели каюту, место в кают-компании и действия по тревогам. В один из дней плавбаза загорелась, как потом выяснилось, из-за нарушения правил проведения сварочных работ. Сыграли пожарную тревогу, и Попов занял свое место в самых низах плавбазы. Где-то кто-то боролся с огнем, а Попов со своими матросами сидел внизу и ждал приказаний, потом связь прервалась, Андрюша на свой страх и риск матросам приказал выбираться наверх, а сам остался на боевом посту. Связи по-прежнему не было, и Попов решил выбираться и сам. Но было уже поздно. Куда бы ни бежал Попов, везде уже была вода, которая заливала отсеки покинутого корабля.

Как потом Андрюша узнал, плавбаза основательно погорела, через прогоревшие борта хлынула вода, и корабль утонул прямо у пирса. За тот позор Тихоокеанского флота кого-то сняли, кого-то посадили. Но дело не в этом.

Дело в том, что Попов утонул вместе с плавбазой. Он сумел запереться в артиллерийском погребе и двое суток сидел там, в полной темноте, жуткой тишине, удушье и гаданиях, хватит ли ему воздуха, успеют ли корабль поднять, прежде чем вода зальет весь его погреб.

Плавбазу поднять успели, но у Андрюши за эти двое суток хватила виски седина, а темных замкнутых пространств он стал немного побаиваться.

Потом еще с ним был случай, уже на «Одаренном». На нем тоже был пожар. Андрюша тогда оказался рядом с горящим корабельным арсеналом, где хранились автоматы, патроны, гранаты и прочая дребедень. И, как назло, стационарная система пожаротушения в арсенале отказала. Тогда все застыли, как завороженные, и боялись войти в арсенал, потому что патроны могли начать стрелять, а гранаты взрываться. Они здорово рисковали, те, кто решили туда лезть — старлей Андрюша Попов, Юра Барков, тоже старлей и тоже командир группы, и старший матрос Савкин. Пожар они пеновоздушными генераторами потушили, но старшего матроса Савкина противодиверсионным зарядом разорвало. И оторванная кровоточащая рука Савкина прилетела прямо к Попову и повисла у него на шее.

С Андрюшей тогда ничего не случилось, даже седины не прибавилось, только оторванная матросская рука иногда снилась. А вот Юре Баркову волосы на голове пожгло, он быстро после этого облысел, как колено лысый стал. А такие до этого хорошие густые у него волосы были.

Нужно было идти. Попов встал. Скорее всего, он находился в каком-то подземном сооружении Владивостокской крепости.

Особое значение Владивостока как военной базы на Тихом океане послужило основой для строительства множества подземных объектов. Город изрыт как муравейник. Форты, люнеты, тоннели, брошенные и загаженные, разбросаны по всему городу.

Попов был не очень давно на форте Наследника Цесаревича Алексея Николаевича — самом западном форте Северного отдела обороны. Андрюша вспомнил огромную тоннельную казарму, подбрустверные и контрминные галереи и потерны. Бродить по форту можно часами, сутками, можно заблудиться и не найти выхода.

Он попытался определить, где он находится. Попов мысленно представил карту города. Это не мог быть форт Суворова, это не могли быть пороховые погреба Первой Речки. Это был какой-то неизвестный объект.

Андрюша достал из кармана зажигалку. Маленький огонек осветил нишу в стене, и Попов увидел несколько керосиновых ламп. Он судорожно схватил одну из них и зажег фитиль. Потом зажег еще одну лампу. Третью лампу, не зажигая, он закрепил на поясе. Сколько ему предстояло бродить по подземелью, он не знал. Взяв в каждую руку по лампе, он двинулся вперед.

Попов не слышал, чтобы его кто-то преследовал, но старался идти быстро. Тоннель несколько раз поворачивал, но никаких ответвлений не было, и это немного успокоило Андрюшу. На полу ему встретился люк с водой. Попов встал перед ним на колени и пригоршнью напился. Вода была чистая и вкусная.

Потом он прошел мимо металлических двухъярусных коек. Потом — мимо многозначительной таблички «Помни! План — это закон! Выполнение его — долг! Перевыполнение — честь!»

Андрюша обнаружил массу корпусов от противопехотных мин ПОМЗ-2М и массу противогазов странной конструкции.

Он спугнул летучих мышей. Массовое скопление дрыхнущих и воняющих зверьём летучих вампиров взорвалось, стало метаться над Поповым, и он убежал от летающих тварей в страхе.

Он видел жуткие произведения искусства наподобие сеятеля облигаций из «Двенадцати стульев», изображающих бравых солдат и комиссаров и их героические будни на фоне подземных бойниц.

Он обнаружил камин в рабочем состоянии и остатки солдатской бани. По всем признакам, это все-таки была баня, а не морг и не лаборатория. Хотя, кто знает?

Попов все шел и шел… Иногда он присаживался отдохнуть и снова шел дальше. Наконец он обнаружил агрегат, очень похожий на самогонный аппарат. На самом деле это был фильтро-вентиляционный аппарат очень старой конструкции, видимо, годов 50-х. Это был хороший признак — где-то должен был быть выход.

Наконец Попов уперся в какую-то преграду. Он поднял голову и увидел корабельный люк над головой. Рядом с люком на стене тоннеля находился рубильник. Андрюша потянул рукоятку рубильника вниз. Крышка рубильника стала медленно отходить в сторону. В темноту хлынуло солнце.

Попов ухватился за края люка, подтянулся и выполз на волю. Огляделся. Он стоял на сопке на месте снесенной Некрасовской слободы. Отсюда хорошо был виден остров, Подножье. Андрюша взглядом отыскал свой дом. Дом стоял на месте.

Попов оглядел себя и остался недоволен своим внешним видом. Он стал отряхиваться, потом, увидев колонку, подошел к ней и стал очищать костюм водой.

Андрюша хотел спуститься с Некрасовской сопки на Светланскую на фуникулере, но потом передумал и стал спускаться пешком.

У телефона-автомата он остановился и набрал номер.

— Алло! Конюшевский слушает.

— Это Попов.

— Живой еще?

— Пока да. Тундров убит у себя в офисе. Там еще должны быть убитые. А девка-секретарша, может быть, жива, только ранена. Сообщи куда надо. Я пошел дальше. Позвоню еще.

— Андрюша, золотко, прекрати войну. Отдай им тетрадку…

Попов бросил трубку.

Если Владивосток утомил вас своей суетой, если вам надоело бродить в одиночестве и вы хотите встретить хоть какого-нибудь знакомого и переброситься с ним парой слов, то надо остановиться на Светланской перед кинотеатром «Уссури» и немного подождать. Кто-нибудь из ваших знакомых обязательно пройдет.