Ксюша лежала в кровати одетая. Тяжелый сон прервал какой-то шум. В дверь настойчиво звонили. Сердце гулко стучало в груди. Она в испуге огляделась по сторонам. Боже, что с ней? Что нужно делать? Она приподнялась на локте и, протянув руку к тумбочке, взяла бутылку. Не обнаружив поблизости стакана, жадно хлебнула прямо из горлышка. Сознание и память постепенно возвращались. Она никого не хотела видеть. Пусть себе звонят. Ее нет дома. Она исчезла. Ксюша опять потянулась к бутылке но, неловко взяв ее, уронила на пол. Остатки пахучей жидкости вылились на ковер. Она чуть не заплакала. Вскочив с кровати, задела пустые бутылки, стоявшие на полу. Так и есть. В доме больше не было спиртного. Как продержаться и не сойти с ума? Она с ужасом подумала, что придется выходить на улицу. А звонок все звенел. И мешал сосредоточиться. Кто это? В дверь настойчиво звонили. Может быть, следует открыть? Ксюша бросилась в коридор и в той путанице мыслей, которая у нее была в голове, уже нисколько не сомневалась, что что-то случилось и нужно немедленно открыть. Она откинула цепочку и широко распахнула дверь.

Сергей Владимирович шагнул через порог, и у него защемило сердце, когда он рассмотрел Ксюшу. Если бы он встретил ее на улице, то вполне мог не узнать. У него комок подступил к горлу, и он не удержался от бессмысленного вопроса:

— Что случилось с тобой, Ксюша?

Она пыталась казаться независимой, но при этом едва держалась на ногах. Изобразив на лице улыбку, хрипло сказала:

— Все в порядке, — а потом раскашлялась и, махнув рукой, пошатываясь ушла в комнату.

Сергей Владимирович проследовал за ней. В комнате был беспорядок и пахло вином. Было душно и пыльно. Он раздвинул шторы и открыл окно.

Ксюша мучительно прищурилась, а потом закрыла руками глаза.

Ему было жалко ее, и чувство, казавшееся мертвым, ожило. Ей было плохо. И в том, что она сейчас сидела в мятом халате, со спутанными волосами и опухшим незнакомым лицом, была и его вина. Он видел, как у нее задрожали плечи и из-под прижатых к лицу ладоней капнула на колени слезинка. У него перевернулось что-то в груди. Ни Костя, ни Тамара не имели права его осуждать, когда он подошел и обнял ее. Ксюша вся дрожала и не могла остановить поток слез. Она плакала, закрывая руками лицо, а он прижимал ее к себе и приговаривал, как маленькой:

— Бедняжка моя. Бедная моя девочка.

Она плакала все сильней, пытаясь при этом что-то объяснить ему:

— Я виновата. Боже мой, Костя… Я так виновата. Это невыносимо.

Он гладил ее по спине и приговаривал:

— Маленькая моя, я понимаю, я все понимаю.

Сергей сидел перед телевизором и пустыми глазами смотрел на экран.

В комнату вошла Тамара и молча села рядом с ним.

— Пойдем, уже поздно.

Сергей повернул голову на звук ее голоса и ничего не ответил.

— Пойдем, я Дашу уложила. Пойдем, Сережа.

Тамара первая вошла в темную спальню и включила нижний приглушенный свет.

Сергей взглянул на нее.

Тамаре исполнилось сорок три года. Они были ровесниками, но женщины обычно выглядят моложе. Тамара выглядела на свои — за счет лишних килограммов. У нее было килограммов семь лишнего веса. Но это не мешало ей быть настоящей красавицей. Все в ней было красиво. И блестящие немного навыкате карие глаза с тяжелыми веками, и густые волосы, которые она для блеска подкрашивала хной, и румяные губы, и улыбка. Кстати, когда она улыбалась, то в уголках губ у нее явно обозначались крохотные очаровательные ямочки. К тому же Тамара была умна. Она прекрасно знала, что ей идет, а что нет. Она никогда не гонялась за модой, но ее одежду всегда отличал свой особый стиль.

Тамара сняла серебристый шелковый халат и осталась в такого же цвета длинной ночной сорочке.

Сергей разделся и молча лег рядом с женой на большую, стоящую на возвышении кровать.

Они лежали молча с открытыми глазами и смотрели на украшенный лепкой потолок.

— Слава богу, Костя скоро уезжает в Америку. Раньше я бы с ума сходила, как он один в чужой стране, а теперь, поверишь ли, мне будет спокойнее, если он уедет. Ты слушаешь меня, Сережа?

— Да.

— Знаешь, мы так давно не были в театре. Мне очень хочется сходить на балет. В следующую пятницу в помещении Александрийского театра вечером будет «Красная Жизель». Может быть…

— На следующей неделе я уезжаю в Москву.

— Жаль… Сережа, а я не говорила тебе, что записала Дашу в школу искусств для малышей? Нет? Странно… Занятия начнутся через две недели.

— Зачем? Не слишком ли ей рано?

— Что ты, рано, в самый раз, ей уже три годика, пора…

— Разве ты сама не можешь с ней позаниматься?

— Сережа, ну что с тобой, что ты всем недоволен?

— Разве?

— Ты стал во всем мне перечить.

— А раньше я во всем с тобой соглашался?

— Не понимаю, что с тобой творится в последнее время…

— Не понимаешь?

— Нет.

— Но мы же всегда понимали друг друга без слов. Разве не так?

— Сережа, что ты имеешь в виду?

— Ты хочешь, чтобы я назвал все своими именами?

— На что ты намекаешь?

— Зачем ты это сделала, Тамара? Зачем?!

— Что сделала?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.

— Сережа?!

— Зачем ты избавилась от Ксюши?

— Что ты такое говоришь?

— Подвинься, я пойду покурю.

— Сережа!

— Не надо, Тамара, я очень хочу курить.

Сергей встал и вышел на лоджию. Механически выкурил две сигареты, но не мог себя заставить лечь в кровать.

В спальне, спрятав лицо в подушку, рыдала Тамара.

Он вернулся и молча сел рядом с ней на кровать. Ложиться спать было бессмысленно. Он достал свою одежду.

Тамара повернула к нему залитое слезами лицо и спросила:

— Ты куда?

Он оделся и, ответив жене:

— Пойду покатаюсь, — взял с тумбочки ключи от машины и вышел из спальни.

Он въехал в лес, фары освещали только кусочек шоссе. Серебристый «Мерседес» бесшумно скользил в темноте. Сергей смотрел перед собой и думал, что сверху он, наверное, кажется большим одиноким светлячком, заблудившимся в темноте. Сейчас ему хотелось только одного: доехать как можно скорее до Токсово. Постучаться в знакомую дверь и уткнуться в родное тепло. Мама нальет ему в тарелку горячий фасолевый суп, сядет напротив и начнет говорить, что он замучил себя, что он похудел, постарел… Но что бы она ни говорила, звук ее голоса будет означать только одно: его любят…

Рашид ВАЛИТОВ

АНГЕЛ ДЛЯ КАПИТАНА

детективная повесть

Стены полуразрушенного дома были сложены из кирпича царских времен на какой-то крепкой кладке, и сломать их было очень тяжело. Десять матросов, вооруженные ломами, арматурой и обрезками труб, напряженно пыхтели, потели и матерились, но работа все равно двигалась очень медленно.

Неизвестно, кому помешали эти стены в так называемой «Верхней деревне» военного гарнизона «Остров Русский» под Владивостоком и зачем их надо было ломать. Капитан-лейтенант Андрюша Попов эти дурацкие вопросы себе не задавал. Он просто выполнял архиважное приказание командира учебного отряда: сломать стены старого полуразрушенного дома подчиненными силами и средствами и быть при этом лично, дабы обеспечить безопасность работ.

Андрюша служил уже не первый год, а потому, получив приказание, не стал его оспаривать и уточнять ненужные детали, рискуя нарваться на обычную фразу командира — «Я в ваших советах не нуждаюсь», а просто отправился это приказание выполнять. Был Попов не хухры-мухры, а целый командир роты, переведенный в учебный отряд с корабля по здоровью, и в августе он должен был получить звание капитана третьего ранга — должность и выслуга позволяли, и мог бы отправить руководить этой войсковой операцией старшину роты или какого-нибудь взводного, но раз командир соизволили…