Она коротко кивнула и спросила:
— Вы возьмете меня с собой?
— Назовите причину, — попросил Мулько.
Элла отрицательно покачала головой, отвела взгляд, густая краска залила ее лицо.
— Не могу, — пробормотала она. — Не могу, простите…
До Займища они добрались, когда стрелки часов перевалили за десятичасовую отметку. Ночь стояла безлунная и безветренная, воздух был наполнен прохладной влагой — предвестницей долгожданного дождя.
Мулько съехал на обочину, остановил машину в ста метрах от дома, где похитители удерживали сестренку Храмова. Повернулся к Элле:
— Вы останьтесь здесь, там будет небезопасно. И посигнальте нам, если что…
Двухэтажный коттедж окружал деревянный забор в человеческий рост, перемахнуть через который не составило большого труда. Оказавшись на чужой территории, они поспешили укрыться в тени гаража.
Ждать пришлось недолго. Через несколько минут в проеме отворившейся двери показался рослый парень.
— Закрой, я постучу, — крикнул он, обращаясь к кому-то в доме, и направился в дальний угол двора, к деревянному туалету.
Вскоре парень вернулся к двери и постучал. Стук был явно условным. Мулько запомнил длину интервалов между ударами.
Когда спустя какое-то время в сортир отправился другой бандит, Мулько уже поджидал его там. Он сломал парню шею одним коротким, резким движением, быстро обыскал труп, извлек у него из-за пояса «ТТ» с глушителем и, оттащив мертвое тело за туалет, оставил его в кустах неухоженной смородины.
Подошедшему Храмову Мулько протянул пистолет, вполголоса поинтересовался:
— Обращаться умеешь?
Вместо ответа Храмов забрал у майора оружие и со знанием дела осмотрел его.
У входа Храмов встал за дверью, и через секунду тот, кто находился в доме, услышал условный сигнал. Лицо открывшего дверь мгновенно вытянулось: в нос ему упиралось дуло «Макарова». Воспользовавшись секундным замешательством противника, Мулько дернул его на себя и рукояткой пистолета нанес несколько встречных ударов подряд в левую височную кость бандита. Тот обмяк и замертво повалился к ногам майора. Подав Храмову знак следовать за ним, Мулько шагнул внутрь.
В холле, тесноватом и убого обставленном, было тихо. Лишь из комнаты справа доносились мужские голоса. Из отдельных реплик Мулько понял, что там идет игра в карты, прервавшаяся на время отсутствия одного из игроков.
— А кто у нас с девчонкой остался? — услышали Мулько и Храмов.
— Бес ее караулит. И папик сейчас тоже там, выяснить пытается, как к ее брату эта компра попала.
— Слушай, ведь если учитель не вернет диск, рыжую и в самом деле придется того…
— Придется, — безразличный вздох. — Даже если вернет, все равно придется.
— Вот ты и пойдешь, у тебя это лучше получится. Ты умеешь…
— Эй, Шнек, — раздался третий голос, — открой братве секрет, как в этот раз орудовать собираешься? Опять бензопилой?
— Навряд ли. Возиться неохота. В ванне, вон, утоплю да в Волгу брошу. Когда она всплыть надумает, уже где-нибудь под Самарой будет. А там ищи концы-веревки!..
После этих слов Мулько уже не смог что-либо предпринять, чтобы помешать Храмову покинуть свое укрытие. Вадим, дрожа от ярости, с пистолетом в побелевшей руке сделал шаг и вышел на середину комнаты.
— Всем тихо, — прошипел он страшным голосом. — Сидеть, ублюдки! Руки — на стол, и чтоб я видел.
Трое парней, сидевших за игровым столом, побросали карты и приподняли над столешницей руки, показывая Храмову, что они совершенно пусты.
— Так кто из вас Шнек? — продолжал учитель, переводя пистолет с одного бандита на другого. — Кто, я спрашиваю?!
— Я, — хрипло выдавил из себя тот, что сидел прямо напротив.
Это «я» было последним, что убийца произнес в своей жизни. Палец Храмова на спусковом крючке три раза дернулся, пистолет издал несколько громких хлопков, и бандит умер прежде, чем опрокинулся на спину вместе со стулом, на котором сидел. Светлую шелковую рубашку на его груди залила алая кровь, но Храмову, очевидно, этого показалось недостаточно, и он продолжал посылать пулю за пулей в неподвижное уже тело. Стрелял Вадим до тех пор, пока в обойме не кончились патроны и пистолет, сухо щелкнув в последний раз, не затих.
В комнате прогремел еще один выстрел. Это Мулько со своего места уложил бандита, который, увидев, как Храмов увлекся расправой, потянулся за своим оружием. Парень просто уронил голову на стол. До пистолета, висевшего под мышкой, дотронуться он так и не успел.
Третий бандит, увидев такой поворот, медленно поднял руки, сполз со стула на колени и забормотал, отползая к стене:
— Только не убивайте! Все скажу… Любые показания… Рыжая в подвале. Там Бес и папик… Мы не хотели ничего плохого. Шнек просто шутил, пацаны, гадом буду!.. Он любил так пошутить…
— Заткнись, — тихо приказал Мулько. — Сколько человек в доме?
— Я уже сказал — двое внизу, и нас пятеро… было.
— Как попасть в подвал?
— Там, в прихожей, есть дверь. Вниз по лестнице…
Храмов отбросил в сторону ставший уже бесполезным «ТТ» и вытащил такой же из наплечной кобуры парня, что сидел, уткнувшись лицом в стол. Трясущимися руками учитель снял пистолет с предохранителя, отвел назад затвор, проверяя, занят ли патронник, и, вернув затвор в исходное положение, выстрелил бандиту в грудь.
— Я тоже люблю пошутить, — процедил Вадим бледный, как саван покойника.
«Ну, педагогика! Ну, дает шороху! — усмехнулся про себя Мулько. — Ты, главное, Тропинина мне до поры в живых оставь».
И в этот момент из холла раздались выстрелы. Первый выбил оружие из руки Храмова и заставил его покачнуться. Мулько вовремя успел отскочить к стене, потому что вторая пуля, предназначавшаяся майору, ударила в стол, в то место, возле которого он только что стоял. Но за этим выстрелом последовали еще несколько, сопровождаемые громким визгом. Кричала женщина.
Когда в холле все стихло, Мулько выглянул из-за двери и увидел распростертого на полу Тропинина. Элла сидела на коленях возле входной двери, держа на вытянутых руках «Стечкин», казавшийся неизмеримо огромным в ее миниатюрных ладонях. Лицо с зажмуренными глазами она отвернула в сторону. Рядом лежал парень, открывавший недавно дверь Мулько и Храмову. Кобура, висевшая на поясе бандита, была пустой.
— Эй, — тихонько позвал Мулько. — Элла, вы в порядке? Очнитесь, он готов…
Она открыла глаза, посмотрела на своего босса.
— Он… Он в вас стрелял, поэтому я и…
— Спасибо, конечно, — вздохнул Мулько. — Только вы поторопились. Совсем немного.
И гут Тропинин зашевелился, издал слабый стон. Мулько одним прыжком подскочил к нему, заглянул в глаза умирающему.
— Рассказывай, — приказал майор.
— Что?.. Что рассказывать? — Тропинин едва мог говорить.
— Лариса Мулько. Зачем? — Сказав так, Мулько выхватил «Стечкин» из руки подошедшей Эллы и заткнул его себе за пояс.
— Это не я, — прохрипел Тропинин. — Я не знаю, кто… Я бы сначала на куски ее искромсал, чтобы выяснить, кому она продалась, и только потом… Сука, я доверял ей, как самому себе. — Неожиданно он умолк, с удивлением глядя на майора. — Я тебя знаю?
— Знаешь. Прошлый год, Эмираты, партия просроченных медикаментов… Продолжать?
— Не надо, я вспомнил… ты состоял в службе охраны…
Хлынувшая изо рта кровь помешала Тропинину закончить фразу. Он уронил голову набок и затих. Навсегда.
Мулько посмотрел на рубашку наркодельца, залитую кровью, повернулся к его секретарше. Уважительно прищелкнув языком, произнес:
— Три пули в грудь с закрытыми глазами… Впечатляет!
— Александр Иванович, — окликнул из комнаты Храмов. — Подвал!
— Уже иду, Вадим. Элла, помогите ему, перевяжите, если надо… В общем, не мне вас учить…
Сырой полумрак подвала наполнял тусклый свет од-ной-единственной засиженной мухами лампочки. Мулько быстро огляделся вокруг, но никого не увидел. И вдруг в самом дальнем, совсем темном углу, раздался слабеющий крик. Повернувшись на звук, майор разглядел невысокого мужчину, прижимавшего к своей груди голову Юльки. Левой ладонью бандит зажимал ей рот, ствол пистолета в правой руке упирался девочке в щеку. Нервы похитителя были на пределе, Мулько ясно различил панические интонации, сквозившие в его голосе.
