— Ступай, мальчик, я убогим не подаю.

— Ну и зря, — пожал он плечами. — Благотворительность нынче в моде. Это ваш шикарный джип посреди дорожки?

— А что, он мешает проехать вашей «Тойоте»?

— «Линкольну». Вообще-то я корреспондент из газеты, и мне уже двадцать два.

Девица зевнула.

— И что тебе нужно?

— Вы знаете, что ваша соседка убита вчера вечером?

— Наслышана, — равнодушно отозвалась «кошка». — Вся деревня в оргазме: такое событие… Кстати, ты не видел моего Вовочку?

— Капитан берет его отпечатки пальцев.

— Какие отпечатки? — удивилась она. — Мы приехали только сегодня утром.

— А яму когда закопали?

— В понедельник… Эй, ты что, шпионишь?

— Мне нужно только поговорить, — твердо сказал Алеша, дивясь собственной смелости, и со значением добавил: — Пока на вашего Вовочку не надели наручники.

— О Господи! Да о чем?

— Об убийстве. И о бабе Клаве, естественно.

Она наморщила гладкий лобик, изображая некий мыслительный процесс, потом, спустя, наверное, минуту, осторожно изрекла:

— Ладно, проходи.

Несмотря на ясный полдень, в доме было почти темно, словно в обители Бабы Яги. Алеша едва не ударился головой о притолоку. Бизнесменова супруга, напротив, двигалась легко и уверенно: видимо, успела освоиться.

На обшарпанном деревянном столе лежала закуска в пластмассовых тарелочках и стояла початая бутылка коньяка. Верочка лихо опрокинула в себя полстакана, ногтем подцепила ломтик ветчины и сказала:

— Да она же дурочка, все знают. Оттрубить сорок лет на ферме — у кого угодно крыша поедет. А Вовочка перед ней разве что танец с саблями не исполнял: и продукты возил, и телевизор подарил почти новый…

Алеша, слегка привыкнув к полумраку, обошел телевизор вокруг и с сомнением поджал губы. Черно-белый «Рекорд», густо покрытый пылью, смирно стоял на тумбочке. Судя по виду, он был украден с ближайшей свалки радиоактивных отходов.

— Знаешь, что она смотрела? Никогда не догадаешься.

— Мексиканские сериалы? — наугад спросил Алеша, вспомнив пристрастия своей мамы.

— А вот и нет! — Верочка торжествующе посмотрела на собеседника и с хрустом смяла крабовую палочку. — Она обожала рекламные ролики! Другого ничего не признавала. Особенно этот, про банк «Империал».

И, сдвинув брови, продекламировала:

— «Войско Александра одерживало победу за победой, но, отягощенное богатой добычей, не могло двигаться дальше. И тогда повелел Македонский собрать все сокровища и сжечь в огне. И пошли они дальше, и покорились им и Персия, и Бакта, и Индия…» Тьфу, уж и сама выучила наизусть.

— Странное пристрастие, — вынужден был признать Алеша. — Почему же так?

— А она, видишь ли, вообразила себя его внучкой. Тычет грязным пальцем в экран: вон, мол, мой дед.

— И после этого вы отправили бабу Клаву…

— А что еще прикажешь? Оставлять ее на воле? Сегодня она внучка, завтра — сама Македонский, этак возьмет садовые ножницы и пойдет по деревне врагов кромсать.

— И что, уже были прецеденты?

— Пре чего? — не поняла Верочка.

— Ну, она уже бегала с садовыми ножницами?

— Не знаю, — она смутилась. — Это тебе Вовочка лучше скажет.

Она уселась рядом с Алешей на продавленную кровать и закинула ногу на ногу, демонстрируя неплохие бедра.

— Язык у людей — что помело. Это ж надо такое выдумать: якобы мы нарочно сдали бабку в психушку, чтобы завладеть ее домом! Тьфу! — Верочка грациозно изогнулась и экспансивно шарахнула кулачком по бревенчатой стене. Сверху посыпалась труха. — Эта избушка на курьих ножках! Этот нужник средь русских полей! — Она вдруг поникла и заметила с долей эмигрантской тоски в голосе: — Хотя, я ведь выросла в таком нужнике.

— То есть?

— Ну, не в этом конкретно, а в похожем. Село Нижние Сволочи — не приходилось бывать? Вообще-то их двое, Сволочей: Верхние и Нижние (Алеша живо представил себе карту области, что висела у него дома над столом: точно, есть такие, он еще потешался над названием). С пятнадцати лет на ферме, матери помогала за коровами ходить. А как мне шестнадцать стукнуло, местные «бравые парубки» увели меня в сарай и решили вые… Ну, это самое. Еле убежала. А утром села в электричку — и в город. Тут меня Вовик и подцепил. Пожалел, наверное.

— Понятно, — кивнул Алеша. — А теперь, значит, ностальгия замучила? Решили перебраться поближе к корням?

Верочка театрально уронила руки на колени.

— Ну, типа того, — и уточнила: — Реально по жизни. Уж как Вовик упрашивал бабку этот дом продать — та ни в какую. Да ты бы видел, что она вытворяла! А сколько Барвихин из нас «бабок» выкачал!

— Он и «Ниву» купил на эти «бабки»? — осторожно спросил Алеша.

— А то! Он бы, лысый козел, Вовика и на «мерс» раскрутил, кабы…

— Ты чего мелешь, дура?

Входная дверь хлопнула, приснопамятный бизнесмен возник на пороге, разъяренный, как буйвол.

— Вот уж у кого язык без костей… Нашла с кем откровенничать!

— Вовик, милый, — Верочка резво вскочила, и на всякий случай загородилась от любимого мужа стулом. — Это журналист из газеты, он…

— Журналист?! Да это мент!

— Какой мент? — удивилась она.

— Поганый, — пояснил Вовочка. — Они вдвоем с капитаном только сейчас меня допрашивали… Ну, я с ним разберусь, с уродом…

— Что за шум, а драки нет? — Оленин, появившийся, словно японский ниндзя, непонятно откуда, вроде бы несильно, шутя, толкнул бизнесмена плечом, да так неудачно, что тот ласточкой отлетел к стенке и там затих. В руке капитана возник молоток на длинной рукоятке, упакованный в полиэтиленовый пакет. — Гражданин Киреев, вы узнаете данный предмет?

Владимир хмуро поднял очи.

— Ну, вроде… Таких молотков, поди, сотни.

— Должен сообщить, что на рабочей части, вот здесь, были обнаружены следы крови, а тут, на рукояти, — отпечатки пальцев, сходные с вашими. Официальное заключение будет готово завтра, а пока я вынужден вас задержать.

Бизнесмен, против ожидания, нисколько не испугался — наоборот, завозился у стены, поднялся во весь немалый рост, задрал подбородок и процедил:

— Так, я звоню адвокату. Без него я тебе, ментяра, и слова не скажу. А дружинника твоего я прибью, как только выйду, помяни мое слово. Ишь, выдумал, приставать к чужим женам…

— Вовик, он меня пальцем не тронул, — прорыдала Верочка и судорожным залпом выпила стакан коньяка — будто чистую родниковую воду.

3

— Адвокат должен прибыть сегодня после обеда. Уже и телефон оборвал, — грустно сообщил Сергей Сергеевич. — Киреева придется отпустить: в общем-то, он прав — молоток валялся в незапертом сарае, любой мог прийти и взять.

— А как же мотив?

— И мотив выглядит хлипко. Доказать, что психиатр получил взятку, невозможно, а купить машину — это не преступление. Да и не верится мне, чтобы бизнесмен отдал новенькую «Ниву» за бабкину избушку. На что она ему? Разве что на дрова…

— А зачем они яму копали? — с жаром возразил Алеша.

— Думаете, искали клад? — капитан усмехнулся. — Воображение у вас, однако.

— Надо же проверить! Пусть пришлют саперов с металлоискателем…

— …Интерпол и команду «Альфа». — Оленин легко поднялся из-за стола. — Короче, путь у нас один, товарищ корреспондент: нанести визит доктору Барвихину.

Алеша поежился. Мысль о культпоходе к настоящим сумасшедшим (виденным до этого лишь в «Полете над гнездом кукушки») отнюдь не казалась привлекательной.

Место выглядело совсем не зловеще, даже красиво: высокие корабельные сосны — красные стволы и зеленые пушистые кроны в вышине, на голубом фоне, песчаные дорожки и ровный изумрудный газон перед главным корпусом вызывали ассоциацию скорее с привилегированным санаторием. Впечатление портили лишь бетонный забор по периметру с колючей проволокой наверху и невнятные крики — женщина ужасного вида со спутанными седыми волосами появилась в окне, но ее быстро оттащили дюжие санитары.

Вдоль забора важно, точно бабыклавин петух Фредди Крюгер, прохаживался толстенький седой мужчина с красным лицом и в розовом бумазейном халате.