Сол Пензер поднялся со стула и стал за спиной Мерсера лицом к Крамеру. Выглядел Сол невзрачно и вполне заурядно, но люди, которым доводилось иметь с ним дело, знали, что наружность его обманчива, и Крамер был одним из таких людей.

— Мне было поручено выяснить, чем занимался Джон Мерсер в понедельник вечером, — начал Сол. — По версии мистера Вулфа, Мерсер знал, что Вассос видел его утром выходящим из кабинета Эшби. Мерсер позвонил Вассосу и назначил встречу. Встреча состоялась, и Мерсер отвез Вассоса через реку в Джерси, в известное ему укромное местечко. Он чем-то ударил Вассоса, оглушил или убил его и сбросил с обрыва. Такая была версия, и…

— К чертям вашу версию! — прошипел Крамер. — Что вы узнали?

— Мне повезло. Я не мог начинать расследование с Мерсера. К примеру, с гаража, в котором он держал свою машину. У меня не было там связей. Поэтому я отправился на Грэм-стрит и начал расспрашивать, не видел ли кто, как Вассос выходил из дома в понедельник вечером. Знаете, как оно бывает, инспектор, можно копать неделю и ничего не нарыть, но мне повезло. Не прошло и часа, как я все разузнал.

Мистер Вулф не велел мне сразу выкладывать подробности, поскольку Мерсер присутствует здесь и слышит меня, но я раздобыл имена и адреса троих людей, которые видели, как без нескольких минут девять в понедельник вечером Вассос садился в машину на перекрестке Грэм-стрит и авеню А. В машине был только водитель, и свидетели могут дать его описание. Затем я…

— Вы сами-то давали им описание Мерсера?

— Нет. Я не вчера родился, инспектор. Затем я убил час, пытаясь отыскать эту машину на нашем берегу реки. Потом сел за баранку и отправился в Джерси, где потратил на поиски машины еще два часа. Я разыскал знакомого легавого из полиции штата, и он поехал вместе со мной к тому обрыву. Побродив по верхушке и не найдя ничего полезного, что и неудивительно, ведь прошла ночь, — мы спустились по склону к месту, где было обнаружено тело Вассоса. Там тоже все уже обшарили, да не очень дотошно. Во всяком случае, мы нашли одну улику, которую заметил бы даже бойскаут.

Вассос был жив, когда Мерсер столкнул его со скалы. Он умер только внизу, а перед смертью окунул палец в собственную кровь и вывел на камне: «МЕРС…» Надпись была смазанная, и ее залило кровью, но полиция была обязана заметить ее. Эта надпись и поныне там, и теперь ее охраняют. Тот парень из полиции штата — добросовестный легавый, так что надпись никуда не денется. Я нашел телефон, позвонил мистеру Вулфу, и он велел мне прибыть сюда. Разумеется, я уже сообщил ему все, что разузнал на Грэм-стрит.

Крамер подался вперед.

— Вы спускались вниз вместе с тем полицейским? — спросил он.

Сол усмехнулся. Улыбка его настолько же тепла, насколько сам он крут. Благодаря ей он стал лучшим из всех знакомых мне игроков в покер.

— Думаете, я сам намалевал эту надпись? Кровью, которая запеклась четверо суток назад? Интересно, как мне это удалось? Продырявил себе ляжку и вывел буквы свеженькой кровушкой? Да и группы могли не совпасть.

— Мне нужны имена и адреса тех троих свидетелей. — Крамер встал. — И я хочу воспользоваться телефоном.

— Нет! — сердито выпалил Вулф. — Сначала возьмите под стражу мистера Мерсера. Посмотрите на него. Если позволить ему уйти, он бог знает, чего натворит. Кроме того, я еще не закончил. Нынче пополудни, получив отчет мистера Дэркина, я позвонил миссис Эшби. — Он взглянул на Джоан. — Не согласитесь ли вы сообщить мистеру Крамеру то, что рассказали мне?

Я не стал оборачиваться и смотреть на нее. Для этого пришлось бы выпустить из поля зрения Мерсера. Но я прекрасно слышал ее голос.

— Я сказала вам, что мой муж никак не мог решить, увольняться из «Мерсерз-Боббинс» или нет. Он заявил мистеру Мерсеру, что останется, если получит пятьдесят один процент акций, а нет — так уйдет в другую фирму. На прошлой неделе муж потребовал, чтобы к концу месяца Мерсер дал ему ответ.

— Мне он говорил то же самое, — голосисто произнесла Фрэнсес Кокс. — И еще сказал, что хочет взять меня с собой, если уволится. Я с самого начала подозревала, что его убил мистер Мерсер. Но помалкивала, потому что у меня не было веских…

Мерсер прервал ее речь. Он хотел сделать это, вцепившись ей в горло скрюченными пальцами, но не сумел: Сол был начеку. И все же, несмотря на возраст, Мерсер оказался достаточно проворен и силен, чтобы затеять нешуточную возню. Крамер бросился на него, Джоан Эшби вскрикнула, Горан вскочил, опрокинув кресло. И, разумеется, я тоже подоспел.

Впервые в жизни я увидел человека с пеной у рта. И не хотел бы еще раз стать свидетелем такого зрелища. Струйка пены, которая потекла с губ Мерсера, когда Сол схватил его сзади, была того же цвета, что и его волосы.

— Ладно, Пензер, я его возьму, — послышался голос Крамера.

Я огляделся и заметил, что одного гостя не хватает. Эндрю Буш исчез. Он не знал, где комната Элмы, и вполне мог вломиться в спальню Вулфа, поэтому я торопливо поднялся наверх.

Добравшись до лестничной площадки второго этажа, я увидел, что дверь в спальню Вулфа закрыта, и пошел дальше. На третьем этаже дверь южной комнаты была распахнута настежь. Я остановился на пороге. Элма была у окна и видела меня, но Буш стоял спиной. Стоял и говорил:

— …значит, все позади, все в порядке. Этот Ниро Вулф — и впрямь величайший человек на свете. Я вас уже спрашивал, пойдете ли вы за меня замуж, и не буду сейчас повторять этот вопрос, но я хочу сказать…

Я развернулся и шагнул к лестнице. Может, Буш — действительно неплохой управляющий конторой, но вот рекламное дело ему предстоит осваивать с азов. Этот дурачок объяснялся в любви, стоя в десяти футах от девушки. Ну разве так можно?

Перевел с английского А. Шаров

Александр ЮДИН

ПОЦЕЛУЙ СТЫДА

Андрей, как правило, засиживался на работе допоздна, но сегодня вернулся домой раньше обычного, и на то имелась веская причина. Быстро приняв душ и переодевшись, он посмотрел на часы. Шесть тридцать — время еще есть. Мария должна заехать за ним в семь. Секунду поколебавшись, он плеснул в стакан глоток виски, сел в кресло, предварительно сняв пиджак, чтобы не помять, и постарался расслабиться.

Андрей Быстров вполне мог гордиться собой. Он был из тех настойчивых молодых людей, которые, кажется, впитали житейскую мудрость с молоком матери; о таких говорят: «Сам себя сделал». Принадлежи он к благородному сословию, девиз под его щитом гласил бы: «Упорство и ответственность». Он, однако, родился в самой заурядной семье. А вот, поди ж ты, с отличием окончил университет, сумел получить престижную работу, и на текущий момент, когда ему нет и тридцати, он уже руководитель управления кредитования в солидном банке. Так-то. Но это еще что! Как раз сегодня вечером будет объявлено о его помолвке. И не с какой-нибудь пастушкой, а с дочкой Председателя Правления. Наконец произойдет то, к чему он стремился всю сознательную жизнь, чего добивался последовательно, шаг за шагом, с терпением муравья, пробирающегося к своему жилищу. Господин Быстров, топ-менеджер. Звучит? Еще как! А кому он всем этим обязан, скажите на милость? Только себе. Себе и своему трудолюбию.

Работа всегда была единственной его страстью. Хотя врагом развлечений он себя не считал. Потому как отдыхать тоже любил. Ну, в смысле, сходить с девчонкой в кино. Или там, в боулинге потусоваться. Почему нет? Просто по-настоящему увлечь и полностью захватить его могла только работа. Когда ее случалось особенно много, он прямо лучился довольством. Бывало, целый день бегает, суетится с каким-нибудь проектом, а под вечер остановится перевести дух да и воскликнет: «Ах, какие дни пошли, какие дни! Как мне это нравится!» И на недоуменные вопросы коллег: «Чем же они такие особенные?» — пояснит: «Скучать некогда».