«ПЛЕЙБОЙ»: Но не являются ли подобные связи тем, что вы назвали в «Колыбели для кошки» ложным карассом – некоей группой, объединяющейся на ложных или искусственных основаниях?
ВОННЕГУТ: Не знаю. Но если это работает, все прочее не имеет значения. Это как у молодежи с наркотиками. Именно они их объединяют. Если ты начинаешь употреблять, у тебя появляется компания приятелей, с которыми видишься изо дня в день, потому что именно через них достаешь то, что тебе постоянно нужно. То есть вступаешь в сообщество, которого в иных случаях просто не могло быть. Группа, сформировавшаяся вокруг травки, – сообщество. То же самое можно сказать и про длинные волосы. Ты готов приветствовать совершенно незнакомых людей и верить им, потому что они выглядят как ты, они курят то, что куришь ты, и так далее. Все это – магические амулеты, по ним люди узнают друг друга, и на их основе формируются сообщества. С наркотиками особенно интересно, потому что эта история показывает, насколько изобретателен человек.
«ПЛЕЙБОЙ»: То есть это?
ВОННЕГУТ: Тысячи людей, принадлежащих к нашему обществу, считают, что они слишком глупы, малопривлекательны и необразованны, чтобы подняться. Они понимают, что им не купить дорогую машину, хороший дом, не получить достойную работу. Не всем это по плечу. Нужно быть милым и приятным. Хорошо выглядеть. Иметь связи. И они думают: если человек проигрывает, если он не в состоянии подняться по социальной лестнице, то будет вечно пребывать в убожестве и полиция станет каждый раз, когда проигравший попытается вырваться, возвращать его на место. Они тщательно взвесили все свои возможные действия. Покрасить ли мне свою комнату? Если я куплю крысиный яд, уйдут ли крысы? Увы, нет. Даже если вы покрасите комнату, она останется такой же убогой, какой была. И у вас не будет денег, чтобы пойти в кино, и друзей, которые бы вам нравились и которым вы бы доверяли. Что же вам остается? Что можно сделать? Вы можете изменить свое сознание. Изменить свое нутро. Наркотики и являлись инструментом этого совершенно чудесного, изобретательного, смелого эксперимента. Ни одно правительство не пошло бы на такое. Это было бы по плечу разве что нацистским докторам в концентрационных лагерях. Например, в блоке С всех накачивают амфетаминами, в блоке D дают героин, в Е все сидят на марихуане, а доктора смотрят, что с ними происходит. Но в действительности данный эксперимент проводился и проводится исключительно добровольцами, и все мы теперь знаем, что происходит у нас внутри. Может случиться так, что население Земли будет таким плотным, что нам придется жить в убогих, мерзких условиях, и единственным умным решением – единственным решением – станет изменение нашего внутреннего пространства.
«ПЛЕЙБОЙ»: Были ли наркотики решением лично для вас?
ВОННЕГУТ: Нет, хотя мне и прописывали амфетамин, потому что я слишком много спал. У меня с этим делом всегда было хорошо, но после восьмичасового ночного сна я часто засыпал и днем. Оказалось, что я могу проспать с часу до пяти, если захочу, и провести полдня, наслаждаясь чудесным цветным кино. Это обычный ответ на депрессию. Я спал и спал, пока не решил, что это бессмысленная трата времени. Пошел к врачу, и тот прописал мне риталин. Сработало. Я принимал совсем чуть-чуть, но и от этой малости впечатление было сильным. Как это: у меня депрессия, я глотаю лекарства с булавочную головку и все проходит? Раньше мне казалось, что причиной моего жуткого состояния были беспорядки в Аттике и минирование хайфонской бухты. А оказалось, причина – во внутренней химии моего организма. И все, что мне нужно – принять маленькую пилюлю. Я прекратил это делать, но тот опыт изменения внутреннего состояния с помощью пилюль был интересным.
«ПЛЕЙБОЙ»: Бывают ли у вас наряду с депрессивными маниакальные фазы?
ВОННЕГУТ: До недавнего времени это происходило каждые двадцать дней: я обязательно взрывался, спускал на кого-нибудь собак. Долгое время я полагал, что для этого у меня имелись причины, что во всем виноваты окружающие меня люди. Но только недавно осознал, что подобные состояния регулярно посещают меня с шестилетнего возраста. Окружавшие меня люди не могли с этим ничего поделать. Денек-другой они еще со мной справлялись, но в целом это происходило регулярно.
«ПЛЕЙБОЙ»: Вы сказали «происходило»?
ВОННЕГУТ: Я брал и беру уроки, чтобы научиться с этим справляться. Раз в неделю хожу к врачу. Это не психоанализ, а нечто более поверхностное: я говорю о своей депрессии, пытаюсь понять ее природу. В основном наши беседы касаются психологии. В книге, которую я недавно закончил, «Завтрак чемпионов», мотивы всех персонажей объясняются в терминах химии тела. Видите ли, нам совершенно наплевать на то, что с нашими персонажами было в детстве или даже вчера. Нам важно знать состояние их кровеносной системы. Если давление достаточно высокое, то и настроение на высоте: если давление падает, настроение – хуже некуда. Что касается меня, то в этом году я чувствую себя гораздо лучше, чем в прошлом. Последние два года были очень тяжелыми, но, поработав над собой, я выправился. Мне помогают умные люди – но не фрейдисты.
«ПЛЕЙБОЙ»: В романе «Бойня номер пять» вы пишете о том, что, выпив ночью, звоните друзьям по междугороднему телефону. Вы все еще так делаете?
ВОННЕГУТ: Нет. Но это здорово: в огромной стране вы можете найти кого угодно. Я люблю копаться в прошлом – конечно, если там живут не призраки, а живые люди. Я знавал акушера, который в молодости был очень беден. Он уехал в Калифорнию, где стал богат и знаменит. Он принимал роды у кинозвезд. Когда отошел от дел, то поехал домой, на Средний Запад, и повидался со всеми женщинами, с которыми был знаком в те времена. Хотел, чтобы они посмотрели и оценили, кем он стал теперь. «Рад за тебя!» – сказал я. То, что он сделал, было действительно хорошо. Мне нравятся люди, которые все помнят. Я сам однажды сделал совершенно безумную вещь. Когда я учился в старших классах в Шортбридже, там был танцевальный конкурс, за участие в котором нам давали шуточные призы. Призы вручал наш футбольный тренер. Он был фантастическим тренером, а команда в школе – просто взрывоопасная. Многие из моих одноклассников отказывались от призов, но тренер все равно оглашал, кому выпадает какой приз. В то время я был тощим узкоплечим дылдой.
«ПЛЕЙБОЙ»: Как Билли Пилгрим в «Бойне номер пять»?
ВОННЕГУТ: Именно. Такой нелепый фламинго. И в качестве приза тренер, громогласно объявив об этом, протянул мне книгу «Курс Чарльза Атласа», всем известное пособие по атлетизму. Я чуть не потерял сознание. Готов был пойти и проколоть шины его автомобиля. Разве можно так относиться к подростку? Это же безответственно. Но я просто вышел из зала и отправился домой. Забыть подобного унижения я так и не смог. А в прошлом году я связался со справочным бюро Индианаполиса и попросил дать мне телефонный номер этого тренера. Я позвонил ему и представился. А потом напомнил про подарок и сказал: «Хочу, чтобы вы знали: теперь с моим телом все в порядке». И таким образом я действительно снял камень со своей души. Это почище всякой психиатрии.
«ПЛЕЙБОЙ»: В ваших книгах радость и удовольствие омрачает глубокая печаль. Несмотря на то что вы проводите столь успешную самотерапию, можно ли считать вас печальным человеком?
ВОННЕГУТ: В моем детстве случались печальные события, которые, вероятно, имеют отношение к тому, что я чувствую сегодня. Но сейчас, если я и испытываю некую печаль, то она проистекает главным образом из моей глубокой неудовлетворенности. Я считаю, что мы можем много совершить друг для друга и для людей вообще – и это обойдется нам совсем недорого, – но ничего из этого не делаем. Это имеет отношение и к миру идей. Я атеист и не люблю похоронные обряды и все, связанное с ними. Наконец я решил посетить могилы своих родителей. И посетил. Там, в Индианаполисе, лежат бок о бок два надгробных камня, и, стоя над могилами родителей, я пожалел, что они не были при жизни так счастливы, как могли бы. Это было бы легко для них – быть счастливее, чем они были. Вот что меня печалит. Я благодарен им за то, что они объяснили мне: всякая организованная религиозная жизнь противоречит духу христианства, а расовые предрассудки глупы и жестоки. Я им благодарен за то, что они совершенно чудесным образом шутили. Но родители передали мне и глубокую, коренящуюся в самом мозгу костей печаль. Детей ведь всему легко научить. Когда они рождаются, головки их пусты, и взрослые могут заложить туда что угодно.
